За спиной продолжает ломаться оставшаяся мебель, где продолжают биться насмерть два свирепых могучих хищника. Фарвил пробовал понять, на чьей стороне перевес, но, к своему стыду, понял, что у него почти не осталось магии, и даже зелья больше не могут её восстановить. К тому же, слишком много сил уходило на то, чтобы позорно не упасть в обморок, чтобы очнуться потом уже в Этериусе.
Про то, что он и так помог своим огненным шаром, и правда, оказавшим Марии неоценимую услугу, он и не подумал. И Фарвилл бы очень удивился, если бы узнал, что свою будущую победу, которую его госпожа решила в прямом смысле слова выгрызть зубами, она решила посвятить ему.
Пол опасно качнулся и накренился, и Фарвил, пытаясь ухватиться хоть за что-то, в полуобморочном состоянии ввалился в подвал, который теперь усилиями Эмбри и дреморы был открыт.
Стало тихо, и все звуки Нирна пропали за космическим звоном в ушах. Ноги подгибались, и руки, казалось, налились свинцовой тяжестью, будто на плечи давил какой-то великан.
Наконец разноцветный клубящйся туман перед глазами слегка рассеялся, и Марен без сил опустился на пол, бесславно сползая по стенке. Он не сразу смог увидеть то, чего в подвале в принципе быть не могло. А именно — какую-то истощённую фигуру, прикованную к стене ржавыми цепями, в истлевшей одежде и кажущуюся привидением.
— А ты кто? — шёпотом спросил Фарвил, протирая глаза, чтобы убедиться, что зрение его не обманывает.
Привидение медленно повернулось к нему, словно не до конца уверенное в том, что с ним и правда кто-то разговаривает.
— А ты… живой? — прошелестело привидение.
«Эмбри кого-то запер в этом подвале! — ужаснулся Марен — Я должен помочь, я обязательно должен помочь! Я не могу оставить их здесь одних! Азура, что же здесь происходит?»
Как бы ему страшно ни было, желание помочь и защитить было сильнее. И этого незнакомца, который был заперт в подвале, и Марию, которая осталась там, наверху, совсем одна. Одна, и без помощи кого бы то ни было! Он обязан её защитить! Про то, каким именно образом, он ещё не знал, — но был готов защищать её даже ценой собственной жизни.
Дверь подвала, кажущаяся открытой дверью в другой мир, манила к себе и притягивала. Пленник внимательно смотрел на то, что происходило за ней, и, казалось, от волнения даже забывал дышать. Как, оказывается, огромен мир, и как в нём много людей! И там, наверху, есть кто-то ещё…
Послышался шум ожесточённой борьбы, короткий болезненный вскрик, треск выламываемой двери, — и всё стихло. А незнакомец в тёмной мантии скатился по лестнице к самому её подножью и остался лежать на полу, как тряпичная кукла. Казалось, его кто-то сбросил сверху, и теперь пленнику было интересно узнать, кто же именно — и что там произошло. Жаль только, что тот человек, который приходил к нему и рассказывал разные вещи, сегодня не пришёл. Потому что он ждал его, но тот так и не появился.
Наверху послышалось какое-то шаркание, шуршание, сдавленный стон, хруст чего-то, стук двери и плеск воды, и наконец всё стихло. Немного погодя раздались другие шаги, — тяжёлые и неуверенные, будто шёл поломанный автоматон.
Император только что проснулся, когда в его покои ворвался один из его приближённых и, по привычке оглядевшись по сторонам, передал сообщение, запечатанное для верности заклинанием.
Нетерпеливо раскрыв его, император сразу же прочитал его — и ему показалось, что земля ушла у него из-под ног:
«Кажется, мы нашли твою дочь. Остаётся только убедиться, жива она или нет.»
И в ту минуту расстроенный и обрадованный отец был готов убить того, кто посмел так над ним поиздеваться, отправив это сообщение.
_____________________________________________________________
Дорогие читатели!
Если вам нравится произведение, пожалуйста, подпишитесь, не забывайте ставить звёздочки и лайки, оставлять комментарии. Мне как автору, и моему вдохновению, это очень важно!
Глава 26. «Заячья избушка», или версия для взрослых
Я не сразу поняла, когда именно всё закончилось, равно как и закончилось ли, потому что ещё долго всё тело продолжало ныть и и болеть так, словно меня всё это время дружно продолжали мутузить дубинами несколько скайримских великанов.
Кружилась голова и перед глазами всё плыло в красноватом тумане, во рту был отвратительный вкус крови, и мне совершенно не хотелось узнавать, чья это была кровь, а все части тела, казалось, не то, чтобы жили своей жизнью, а скорее уж отдельно от меня не своей смертью умерли. Казалось, что я сама тоже не удержалась - и умерла. Просто в пылу сражения мне было не до этого, вот я и не заметила.