Поднявшись на трясущиеся лапы и не сразу поняв, что я всё ещё в своей второй ипостаси и не превратилась обратно в человека, я обвела мутным взглядом разгромленную комнату, честно пытаясь сфокусировать взгляд хоть на чём-нибудь, — но безрезультатно.
Казалось, обломки окончательно доломанной кухонной утвари и мебели были повсюду, они даже кружились в воздухе, наплевав на законы физики и гравитацию, хотя раньше себе такое позволяло разве что выпущенное перо из подушки. И ещё — никогда бы раньше не подумала, что некоторые вещи можно сломать два раза подряд! Ну да, это было в принципе невозможно… но нам с Эмбри было как-то плевать на такие мелочи. Кстати, а где он сам? Не думаю, чтобы просто улёгся где-то в углу, чтобы отохнуть и зализывать раны. Вервольф — это не домашняя собака! И я ему тоже не хозяин. В смысле, не Хирсин.
Оглянувшись ещё раз и увидев, что поблизости никаких врагов нет, я встала на трясущиеся лапы и поплелась, как умирающая от чумки собака, туда, где раньше, в стародавние времена, лежала какая-то провизия. Овощи были на месте, правда, в несколько изменённом физическом и агрегатном состоянии…
А вот мясо — да, было.
Сырое, сочное, свежее мясо, не чета тому, какое мы раньше в Моршанске покупали. И плевать, что оно было запылённое, в щепках, трухе и отчего-то даже с песком, главное — оно было! Надо было поправить пошатнувшееся здоровье, — нет, я его шкалу не видела, но что-то мне подсказывало, что оставалось его там не слишком много. К тому же, всегда был риск кровотечения, как банального внешнего, так и более серьёзного и смертельно опасного внутреннего, и, если не ошибаюсь, лучшим лекарством от этого была еда. Не знаю, был ли у меня тогда хоть какой-то голод или аппетит, - просто не было зелий лечения, которые можно было бы открыть лапками.
Зелья-то, как известно, оборотни ни варить, ни пить не могут, — а действовать, скорее всего, надо было быстро. Жаль, конечно, что я не получила диплом ветеринара с пометкой «знаток анатомии и психологии вервольфов»! Мне бы сейчас такое очень пригодилось… Для самодиагностики.
Умяв первый внушительный кусок, который не то, чтобы шлёпнулся мне под нос, скорее уж я свалилась на него, я почувствовала себя уже гораздо лучше. Это была приятная новость: интересно, это так все вервольфы могут поправлять себе здоровье — или только у меня сработало, как у… А как у кого, в самом деле?
«А фиг его знает!» — решила я, облизнулась и продолжила «трапезничать».
Я ела торопливо, стараясь успеть и восстановить здоровье, и просто поскорее закончить со всем этим делом, на случай, если Эмбри снова вдруг появится, — но уже через пару секунд великаны, молотившие меня дубинами, сначала превратились в призраков, старательно бьющих меня маленькими плошками с эктоплазмой, а потом и вовсе исчезли, оставив только зуд по всему телу, Судя по всему, все повреждения уже начали заживать.
«А Эмбри-то здесь нет. — подумала я — Потому что если бы он здесь был, он бы восстановил себе здоровье, вместо того, чтобы исчезнуть то ли в закат, то ли в даль голубую, стуча копытами, вернее, когтями, и помахивая лохматым хвостом. А куда, интересно, он делся?»
Почувствовав, что опасности больше нет, — ни для здоровья, ни для жизни, ни для воцарившегося на обломках хрупкому миру, я сосредоточилась на своих ощущениях, потом подумала, — и закусила чем-то из овощей. Не то, чтобы для витаминов, просто чтобы потом изо рта не воняло, потому что мало ли. Потом закрыла глаза и подготовилась к обратному превращению к человека, отлично осознавая, что если от меня ещё потребуется с кем-то сражаться, — я буду просто безоружной голой девицей, причём, скорее всего, даже с неполным здоровьем. Или с полным? Главное, что воин из безоружной голой девки, к тому же и уставшей — это так себе.
Превращение после такой разборки оказалось хоть и не таких жутким, как я себе это представляла, но всё-таки довольно болезненным.
Создавалось ощущение, будто после исчезнувших великанов я слишком рано обрадовалась и стала считать себя полностью здоровой. Потому что теперь, пока я корчилась голой на грязном, залитом кровью полу среди неидентифицируемых осколков, обломков и черепков, пытаясь снова вдохнуть изменившимися лёгкими, мне показалось, что меня от души пнул мамонт. Несильно, правда, и всего один раз, после чего бросился догонять своих пастухов. Боль отступила, окончательно и бесповоротно, оставив после себя только ощущение сильной разбитости и средней паршивости.