Так… во время нашей «собачьей свадьбы» Фарвил отправил в нашу сторону, — хотел-то только в одного Эмбри, а получилось, как получилось, — огненный шар, а потом он никуда отсюда не уходил. Да и куда бы он пошёл, если бы и рискнул выйти, не опасаясь попасть кому-нибудь под горячую лапу или под шальные клыки? В обмороке я, как благородная девица, не валялась, — а значит, ничего пропустить не могла. И выходит… Да всё равно, выходило как-то не особенно радостно.
Зато — я успела вспомнить, куда и в какой момент делся Эмбри. Он уже был основательно потрёпан, когда неожиданно встряхнулся, тяжело уронил меня, в процессе чуть не уронился сам, не рассчитал траекторию движения, — и как-то оказался за дверью. На мой взгляд и со стороны оно выглядело именно так.
Вот и всё.
Дверь за ним захлопнулась, но я была так увлечена происходящим, что ничего, ясное дело, не увидела и не услышала. Да что там, дверь? Мне кажется, даже если здесь бы мамонт протрубил, я бы не услышала ничего!
Мне казалось, что со времени моего превращения обратно в человека прошло уже несколько часов, на самом же деле, всё происходило довольно быстро. И когда я смогла если не перебороть свой страх, то хотя бы просто проигнорировать его, как физическую боль — кажется, я теперь начинаю к ней привыкать! — и подойти к лестнице, чтобы глянуть вниз.
Марен и правда оказался там, — правда, от радости, что снова вижу его, я даже не придала значения тому факту, что не знаю точно, вижу ли я его живым. Про доброе здоровье молчу, причём даже в разговоре с самой собой. Здоровые не будут лежать неподвижно на полу, который, как я теперь поняла, был вообще-то и твёрдым, и холодным.
Осторожно, стараясь не поскользнуться на крови, от которой лестница стала тёмной, как нефть, и скользкой, я спустилась к своему другу и аккуратно перевернула его на спину. Вроде бы ничего страшного я пока не видела, да и к тому же ему вроде как посчастливилось упасть туда, где было чисто, — в том плане, что там не было крови, — но просто того факта, что на нём самом крови не было видно, не говорил ещё ни о чём. Различного рода травмы, которых не видно снаружи, — такое тоже вполне могло быть. Главное, — чтобы и не было; проверяю его дыхание, аккуратно беру за запястье — и нащупываю тонкую ниточку пульса. Или это просто я так плохо пульс у него ищу?
Осторожно ощупываю своего друга, который, судя по всему, без сознания, но хотя бы живой, — и обнаруживаю, что у него на голове рана, из которой до сих пор вытекает кровь. От понимания, что теперь на лестнице не только наша кровь, — Эмбри и моя, но ещё и Марена, — меня начинает мутить. Ну, и что, что вервольф, находясь в своей второй ипостаси, может есть сырое мясо, чтобы восстановить утраченное здоровье и не знаю, как эффективно, залечить раны, я ведь всё-таки оборотень, а не вампир!
«А помнишь, когда Эмбри тебя уже основательно потрепал, ты смотрела на них обоих, как на добычу? А кто тебе казался простой добычей, м?» — напоминает мне внутренний голос, и от этой мысли мне хочется завыть.
Неужели это всё произошло из-за меня? Из-за того, что я неправильно думала? Да нет, глупости какие. Ведь я же ничего плохого ему не сделала и не собиралась, просто во мне говорил зверь, и я приняла его слова к сведению, я ведь ничего не сделала, правда ведь? Эмбри — и тот одним куском ушёл! Правда, не факт, что очень целым… Да хоть бы он сдох там по дороге! Жаль, что мне удалось его убить… Про то, что ждать, пока матёрый оборотень сдохнет сам — от старости или от того, что дома в аптечке лекарства закончились, — было бы слишком оптимистично, я понимаю вопреки всему. Вернее, вопреки тому, что происходило и думалось вопреки здравому смыслу.
Да и потом, во мне всё-таки ещё была обычная женщина Мария, которая использовала «оружие» только в мирных целях, вроде как порезать колбасу, рыбу или мясо, или наколоть дрова для печи, и мне до сих пор был жутко подумать о том, чтобы взять — и убить кого-то. Вот если сражаться с кем-то, а потом убить, защищая себя и своих близких, — это, конечно, другое, но всё равно жуть. Надеюсь, мне те убитые разбойники и стражники потом не приснятся. Но я и не только не собиралась их убивать, — я даже не знала, что сейчас их увижу! Да и потом, ведь надо было спасать как-то Фарвила от разбойников, которые сначала напали на стражу, а потом вряд ли объявили его своим лучшим другом!
Продолжив осмотр, я аккуратно прикоснулась к груди и рукам своего друга, — и не смогла сдержать болезненного стона, словно это я лежала у подножья лестницы перед открытой дверью подвала, а не Марен. На правой руке у него явственно прощупывался перелом, и я поморщилась, представив себе, как это должно быть больно. Может, даже и хорошо, что он пока без сознания? Интересно, а здесь какие-нибудь обезболиващие есть? Господи, да что ж за день такой-то! Надо как-то вправлять перелом, — про рентген я вообще уже молчу, — а ничего, что я ни не врач, и не целитель? Зелья? Ну, они помочь могут, но вот правильно сложить поломанные в нескольких местах кости они смогут вряд ли.