— Подожди меня здесь, я скоро приду! — говорю я своему другу, хотя не факт, что он меня сейчас мог услышать.
Ну, вот совсем не факт. Но что-то мне подсказывает, что я должна говорить с ним, и всё время оставаться поблизости. А ещё — мне надо встать и принести все вещи, которые оставались наверху, надёжно «укрытые» под всяким хламом. К сожалению, хламом сейчас было буквально всё, что когда-то выполняло роль нормальной мебели и утвари, довольно-таки разнообразной, красивой и добротной, кстати. Так что наверху, судя по всему, можно не только иголку спрятать, как в стоге сена, а разместить нескольких лежащих мамонтов, и ни один под грудой разрушительного мусора не будет виден. А что? Если есть мусор строительный… После того же, что мы с Эмбри здесь натворили, не удивлюсь, что здесь не только не будут новые дома строиться, но даже трава не скоро вырастет. Или это я просто преувеличиваю?
Быстро, как от души нахлёстанный крапивой кролик из известной рекламы батареек, я зайчиком скачу наверх, хватаю наши рюкзаки, отлетевшие в сторону и теперь покрытые пылью, сую туда же дневник Эмбри, чья находка обошлась нам с Фарвилом так дорого и за что, я чувствовала, нам предстояло расплачиваться ещё долго.
Закинув обе сумки за спину и даже не почувствовав их веса — то ли наша поклажа и правда была такой лёгкой, то ли оборотни были сильными всегда, даже в своей первой ипостаси, то я просто сгоряча не почувствовала их вес, — уже собираюсь вниз, чтобы помочь своему другу, как что-то меня останавливает.
Ноги прирастают к полу, а взгляд против моей воли цепляется за стойку с оружием. Странно, что мы её не своротили в пылу сражения! Может, она просто находилась достаточно далеко от эпицентра боевых действий? И это только мне так показалось, будто мы с «папашей» разве что на потолке не порезвились!
«Оружие! — подсказывает мне внутренний голос — Возьми оружие!»
«Приплыли. Я уже голоса слышу. А потом что? Прибегут пони и единороги?»
Похоже, внутренний голос не знал о таких славных предствителях волшебного скотного двора фауны, потому что замолчал, но — готова поспорить — я явственно чувствую его недоумение.
«Запомни! Везде и всегда забирай с собой оружие! Каким бы оно ни было!»
«Но ведь у нас и получше этих железок оружие есть! — протестую я — Да и Марен, честно говоря, не воин, а я… Амалия… мы… Тьфу ты, короче, я — скорее уж лучница, как я понимаю. Зачем нам тащить это всё с собой в Вайтран?»
Внутренний голос только вздохнул, объясняя мне такие прописные истины мира магического средневековья, летающих ящеров прямиком из легенд, победившего провинцию бездорожья и разбойничьих разборок на дорогах.
«Лишнего оружия не бывает, — и ещё, что так никто не сможет использовать это оружие потив тебя. Против вас, ты понимаешь? Или ты думаешь, что к Эмбри в пустой и разгромленный дом и правда придёт любопытная соседка за солью? Если зашедший окажется или станет врагом, и возьмёт это оружие, чем будешь отбиваться? Или ты думаешь, что ты всесильна и бессмертна? Да твоё счастье, что Эмбри на повороте занесло и он за дверь отлетел! Хотя… это всё равно как-то странно.»
Послушав внутренний голос, — не знаю, кто он и чей он, но он, скорее всего, в Скайриме дольше меня живёт, — я легко шагнула вперёд и сгребла в охапку мечи, топоры и кинжалы, а затем, нежно прижимая жалобно звякнувший «букет» к себе, подхватила укомплектованные рюкзаки и бодро пошагала вниз.
Как же, однако, быстро привыкает человек ко всему! Может, дело в том, что я раньше Скайрим по игре знала, хотя игра и реальная жизнь — это, как говорится, две большие разницы, — а может, дело в том, кем была при жизни покойная Амалия, да примет Совнгард её душу. Она ведь могла воспитываться при дворе, учиться не только придворному политесу, но и боевым искусствам, а такие в обморок от пробежавшего мимо злокрыса падать не станут. И надушенный платочек без конца к носу прижимать не станут тоже.
Может, сейчас так хорошо действуют вместе моя игровая память, а также жизненный опыт и некоторая циничность и прожжённость Машеньки, а вместе с ними — всё то, чему при жизни научилась Амалия? Потому что, пусть теперь в её теле — моя душа, но нервы-то, мышцы и сила, а также память тела у меня теперь её. И не могло не радовать, что ни она, ни я предательницами никогда не были и не будем. Про банальный шок, равно как и то, что от страха я не теряла голову, а наоборот, находила её, мне не хотелось почему-то ни думать, ни говорить. Мне казалось, что это было чем-то вроде моего тайного оружия, секретного даже для меня самой, и что если я обращу на него внимание, оно тут же превратится в деревянную сабельку или какой-нибудь другой, не подходящий по ситуации, хлам.