А ещё — в этом воспоминании не было меня. Да и быть не могло; но я в малейших деталях видела то, что произшло давным-давно — и с теми, кто вряд ли ещё был жив, и где всё было в воспоминаниях умершей девушки.
И ощущение было странным, — наверное, примерно так было в игре, когда наш персонаж читал Древний Свиток на Глотке Мира.
Только там потом прилетал Алдуин… или не прилетал, если что-то было забаговано. А как оно всё должно было быть у меня? Почему я вообще про это вспомнила — или это просто мозг, принадлежащий совсем другому, а не моему телу, решил вспомнить то, что раньше было приятным и радостным воспоминанием? Но не для меня же, в самом-то деле!
«Так, всё. — скомандовала я самой себе — Собираемся — и срочно что-то делаем. Мне надо моего друга спасать, да ещё и того «прекрасного незнакомца» из подвала вытаскивать. И что мы имеем?»
В реальности — отвратительно и тошно пахло остывающей кровью. Нет, не пахло — воняло! И именно этот факт, наверное, и помогал мне оставаться в сознании и не терять присутствие духа.
К тому же, от обострившегося и чуткого обоняния зверя не ускользали и запахи, пришедшие вместе с невидимым мне чужаком, который, похоже, пришёл сюда, в развороченную и разгромленную избу Эмбри из другого мира и который был не меньшим попаданцем, чем я сама. Как я помнила, разгромленная изба была, как после Второй Марсианской войны.
Только чужак, в отличие от меня, в Тамриэль не попал — он здесь уже родился. Просто много всего случилось, вот подсознание и разделило всех на «своих» и «чужих» таким вот незамысловатым способом, ошибочным — и более, чем условным.
Кажется, каким-то подобным образом клетки в организме делятся, при раке. И память подкинула мне чьё-то воспоминание, что в Тамриэле тоже рак есть, вернее, раньше-то точно был. И он относился то ли к моровым заболеваниям, то ли…
Дальше, к сожалению, воспоминание потупилось и застенчиво показало мне кукиш. И так я уже много всего вспомнила для одного дня, пора и честь знать, так, что ли?
Но, здоровый или больной, новоприбывший вервольфом точно не был, что тоже не могло не радовать. Как-то не хотелось после всего, только что случившегося, разбираться при случае с другим лохматым дурнем, у которого неизвестно что было на уме. С ним я, скорее всего, могла уже и не справиться.
Справляться с человеком мне не хотелось, — но при случае я могла бы. Хорошо хоть, весь арсенал оружия, оставшийся наверху, я благоразумно забрала с собой — а теперь совершенно не знала, что с ним делать. Но зато новоприбывший с ним тоже ничего сделать не мог, что хоть немного, но радовало.
Из глубин памяти всплыл знакомый аромат, который теперь не ассоциировался у меня ни с чем хорошим, хотя, сам по себе он должен был быть приятным. Запах весенней, свежескошенной травы и свежей сладкой выпечки. Память услужливо рыла носом землю и кричала о том, что этот запах мне уже был хорошо знаком, но вот откуда? И почему я знаю точно, что этот запах не предвещает ничего хорошего?
Вспомнила. Тот самый богатенький сынок, местный мажор, который сначала пришёл в дом к Анис, а потом, судя по всему, эту же самую старушку и… «того», по заветам Раскольникова. Только сдаётся мне, что у мажоров при убийстве кого-то гораздо меньше объяснений своих поступков и последующих душевных переживаний, чем у героев Достоевского.
И хотя я не видела, кто именно там, скорее всего, затаился на первом этаже, мне всё про него стало ясно.
Звериной ипостаси нет, есть только скотская. Вот и думай теперь, проще мне теперь будет в случае чего — или нет.
«Да тебе с ним никогда просто не будет, пока вы не перестанете встречаться!» — заметил какой-то из внутренних голосов.
«Да я с ним и не встречаюсь! — возмутилась я — И вообще, он не мой бойфренд. Я в ближайшее время замуж выхожу… Если не забуду за спасением мира и спасением от него же, и если жених выживет. И если не передумает. Хотя… да пусть лучше передумает, только бы жив остался! А тот хлюст вообще к старушке ходил, к Анис, так что кто с кем встречался — это ещё большой вопрос. Но вот что ему от старушки-то нужно было?»
«Ну, так сделай так, чтобы больше он не встречался уже ни с кем! — рявкнул зверь, который, судя по всему, уже отдохнул и был готов к новому сражению, только с тем, кто не вервольф и не обладал даром волчьей крови, сражение было бы на один укус или на один удар лапой — А потом, когда раскидаешь его останки на несколько миль вокруг, тогда и подумать можно будет, с кем он там встречался и зачем. Или ты думаешь, что он сюда помочь пришёл? Помочь обиженным и обделённым.»