«Не знаю, как — но не так!» — вот как, наверное, можно было охарактеризовать то, что происходило и потом, и в первые минуты после того, как я откопала в памяти Амалии диагностирующие чары, и когда наконец применила их, ругая и саму себя, и собственное исполнение.
Чувствовалось, что я многого не знаю, многого не умею, а помочь и поправить меня будет некому, — а потому косячить Мария-Амалия будет не по-детски. Зато — критиковать никто не будет: потому что некому.
«Ну, и что теперь делать? — одёрнула я саму себя — Просто бросить всё и объяснить это тем, что другие справились бы лучше меня? Да, ну, и где они, эти самые другие?»
И когда я поняла, какого именно рода травмы обнаружились у моего друга, мне тоже стало как-то тоскливо, тревожно и жутко, но все эти ощущения словно падали куда-то в глубокую яму на ворох сухих листьев. Так что все эмоции в принципе можно было перетерпеть и выдержать, как бы тяжело всё это ни казалось.
И когда я подлечила Фарвила по-быстрому, — хотя, на самом деле, моё «по-быстрому» было совсем не такое уж и плохое. Короче, «не так» вскоре было абсолютно всё, но это восприятие было чисто моё субъективное.
На фоне этого самого «не так» воспоминания Амалии, проходящие где-то на заднем плане, как-то не особенно мешали, хоть и ощущались, как… вши.
Нестрашно, несмертельно, — но чужеродно, и фиг отобьёшься, или справишься запросто.
Или — как комар, звенящий над ухом. Зудит и зудит, тревожит и тревожит, пусть даже и не укусит — и уж точно, не съест.
«Когда вы придёте в госпиталь в следующий раз, прекрасная незнакомка?» — спрашивает молодой мужской голос.
К сожалению, я не увидела говорившего, — очевидно, в тот момент Амалия смотрела куда-то в другую сторону. Судя по тому, что я видела, — белые и розовые округлые пятна, напоминающие блюдца, — она должна была смешивать мази или другие лекарства. Вряд ли дочка императора сама обед на кухне готовила! И с ней кокетничал повар, ага. Больше просто некому.
«Пока не знаю, наверное, завтра утром. — ответил молодой приятный девичий голос. Мой новый голос — Моя диагностика показала, что у вас нет ничего страшного, просто сильное растяжение, но следящие чары пока останутся. Они вам всё равно не мешают. А лечение вам уже помогло, теперь надо дождаться, когда регенерация сама исправит всё остальное.»
«В любом случае, я на всё готов, только чтобы быть рядом с вами. Если нужно, я просто буду при дворце как один из слуг.»
«Я… я не скажу, что я против, просто мне не хотелось бы давать вам надежду. Тем более, что я не уверена, что мой отец согласится.»
Нет, ну, вот, коза! Или… или нет?..
«Значит, я буду доказывать вам свою любовь каждый день, и до тех пор, пока вы мне не поверите и не полюбите меня…»
Нет, ну, какой наглец? А что, если он всё-таки решил дождаться Амалию, и я с ним потом как-нибудь встречусь? Нирн-то маленький, как ни крути! И выяснится это, по закону подлости, в самый неудобный момент. Вот и докажи потом этому неизвестному воздыхателю Амалии, что она теперь — я, и я его знать не знаю, да и вообще, у меня другой, а его возлюбленная погибла. Просто я как бы в неё превратилась, то есть, попала. Не поверит — и я его пойму: пойди потом докажи ему, что это — правда, а не попытка изощрённо дать ему от ворот поворот.
Однако, от этого видения были и хорошие моменты, — так я если и не научилась целительству на уровне мастера, то хотя бы узнала то, что всегда знала Амалия, а мне это сейчас было нужно просто позарез. Оно, конечно, очень сильно помогало и помогло, но…
С одной стороны — я не была всемогущим целителем, вернее, им не была Амалия, хотя, надо сказать, уровень у неё и правда был совсем не плох.
С другой — как ни крути, я не была и одним из богов местного пантеона, чтобы сделать что-то по старинке, типа, наложить руки и сказать «Встань и иди». Да и, если уж на то пошло, я бы с удовольствием наложила руки совсем на другое, — а именно, на ключи от квартиры, где деньги лежат от дома, где мы наконец сможем отдохнуть спокойно и побыть в безопасности хотя бы… всю оставшуюся жизнь.
Потому что опасности — это всё-таки не моё… Хоть и, наверное, получается, что, хоть и они — не моё, но зато я — их.
Да и геройство со сражениями — очень хорошая вещь, пока ты видишь её с другой стороны экрана и у тебя на все случаи жизни есть быстрое сохранение, быстрая загрузка, а также консольные команды для лучшего и более удобного читерства.
А если происходящее время от времени сильно не нравилось мне, до какой же степени оно не нравилось Фарвилу? И ничего, он никогда не говорил, как ему тяжело, да и вообще не говорил ничего такого совсем уж «негеройского», хоть героем себя не чувствовал. Ну, там, реплики всякие вроде роде «победа за тобой, я сдаюсь!», он точно никогда не произносил. Потому что и такие спутники в Скайриме тоже существовали… правда, не факт, что в реальном мире они тоже есть.