Он бы обязательно испугался… Если бы не был Сибби Чёрным Вереском из провинции Рифт. И если бы его матерью не была Мавен Чёрный Вереск, умная, мудрая, сильная, решительная и несгибаемая. Что бы подумала его мать, что бы она сделала, если бы узнала, что её малыш Сибби испугался, как последний трус?
А в тёплом поместье, куда не доносятся крики пьяниц, нищих и отравленных скумой, где не пахнет нечистотами, сливаемыми в канал, и где день и ночь дежурят наёмники, трусов нет и не было. Да и быть не могло. Потому что где там проходить испытание храбрости, чего там бояться? Да и сама Мавен, гордая и бесстрашная, вряд ли ещё помнит, когда она в последний раз оказалась ночью на пустынной дороге и решала, кого и что защищать в первую очередь, пока ждала какой-нибудь нежелательной встречи!
А мать… Она бы отказалась от него, несомненно. Отреклась бы — и за его жизнь ломаного септима не дала. Выживают — только умные, сильные, хитрые и сильнейшие. И пока что он, Сибби, тому подтверждение. А победителей не судят, верно?
— А странные вещи потом происходили, клянусь Восемью! — прошептал Сибби, бредя куда-то наугад под молчаливое неодобрение его коня — Сначала кто-то запер меня в подвале, затем похоронил старуху и позвал этих двух деревенщин… И когда та дрянь, которой жить надоело, опустила крышку подвала, я слышал, как кто-то передвигал что-то тяжёлое, шкаф или сундук. Не мёртвая же старуха это сделала, в самом-то деле! Или… Или кто-то прятался в её доме? И этот кто-то знает, что я убил старуху? Девка? Но она ведь умерла!
«А ты видел её тело? — спросил внутренний голос — А почему тогда ривервудские стражники поверили тебе и пошли по её следу? Совсем тупые стражники стали охотиться на мёртвое тело, которое, оказывается, не такое уж и мёртвое? И кто оставался в Ривервуде уже потом, когда ты тоже пришёл туда? И кто убил старосту и спрятал его тело? Да и прятал ли? Может, это всё — дело рук одного и того же человека — или нечеловека?»
Выходило странно — и, как ни крути, опасно.
Надо было найти того, кто сделал это всё, возможно, в одиночку, или нет… А потом и разобраться по-быстрому.
«И чтобы они сами не разобрались с тобой.» — услужливо шепнул внутренний голос, но Чёрный Вереск отмахнулся от этого предостережения.
По поводу того, что он увидел в доме старосты вечером, — лучше не знать никому. Равно как и про то, что он вообще туда заходил, да ещё и в отсутствие хозяина. А, хозяин к тому времени был уже мёртв? А ты откуда знал? Уж не ты ли его и убил? Ах, не ты, и надо просто поверить тебе на слово, потому что ты из Чёрных Вересков… А потом — Ривервуд и Рифтен, это две совершенно разные провинции, и не хотелось бы узнавать, насколько распространено влияние его клана по всему Тамриэлю. Да и вообще, лучше бы как-нибудь по-другому проверять это. А не побывав подозреваемым или обвиняемым и не побывав при этом в местной тюрьме, в которой обычно всяких преступников держат…
Но ощущение всего Рифта, как собственного дома, и клана Чёрных Вересков как его родного и самого сильного, пусть даже и прежде всего в пределах провинции, давало если не вторую и третью жизнь как запасные, то хотя бы определённое мировоззрение.
Была ещё и его мать, Мавен Чёрный Вереск, которая всегда могла справиться со всеми и со всем и у которой на руках определённо была чья-то кровь; и этот факт тоже давал ощущение превосходства над теми, чья кровь тоже могла попасть Чёрным Верескам на руки и кто стоял с другой стороны. Её-то, Мавен, до сих пор тоже не убивали — и хотя у них определённо были свои недоброжелатели, не убили же их до сих пор, в конце-то концов!
А если есть ошибка выжившего, — значит, определённо могла быть и ошибка живущего. Мёртвые, как правило, даже если и неправы, они уже ничего не говорят.
Потому что живые, как правило, привыкли к тому факту, что они живы, а потому и не представить себе не могут, что может быть и иначе. Да и к тому же, привычка просыпаться по утрам — одна из тех, от которых по собственной воле невозможно отказаться.
— Надеюсь, мы доберёмся хотя бы к завтрашнему утру. — думала я, без конца осматриваясь по сторонам и разве что не принюхиваясь к ветру, который больше не доносил никаких подозрительных запахов — Потому что очень не хотелось бы проснуться от того, что нас, оказывается, съели. Или даже попросту убили.
Эта мысль почему-то вызвала небольшой отряд мурашков, ещё только учащихся бегать по спине в минуты опасности, и чувство смутной тоски, зародившейся почему-то где-то в желудке.
Добраться бы наконец до места, чтобы мы смогли спокойно устроиться под крышей над головой… Да, — кстати, о крыше: я никогда раньше не видела это «наследное поместье» принцессы Амалии Мид, а поэтому не знаю, в каком оно вообще состоянии. Может, там надо только бурьян перед входной дверью выполоть — а может, там вообще сквозь крышу звёзды видно?