Люди, как правило, никогда не видят со стороны ни самих себя, ни свои поступки.
Поэтому Сибби очень удивился бы, если бы узнал, что он уже достаточно долгое время провёл в окрестностях Ривервуда, словно там у него жила его тайная возлюбленная, без которой он просто не представлял себе жизни. И это было бы совершенной неправдой: у него никогда не было девушки, которую он любил бы так сильно, что поступился бы ради неё своими принципами, и им руководила вовсе не страсть. Скорее уж, каприз подросшего избалованного ребёнка, который привык, что всё вокруг если и не создано для него, то определённо может принадлежать ему, как только он этого захочет.
Если бы Сибби знал знаменитое в другом мире произведение о трёх Толстяках, он бы обязательно увидел какое-то сходство неуловимой и таинственной девки с куклой Суок, только в этот раз сходство было куда более пугающим, нежели в книге. Да, — но книга была для детей, а жизнь — она, как ни крути, делается и пишется в основном для взрослых.
Вокруг происходили непонятные вещи, странные и пугающие, и «кукла» то умирала то воскресала снова, не делая ничего при людях, но при этом развивая бурную деятельность, как только люди отвернутся. Казалось, что таинственная и то умирающая, то воскресающая девка творила разного рода преступления, заручившись помощью и поддержкой всех принцев даэдра, не иначе.
Про то, что Анис убила никак не девка, которая сначала исчезла, а потом таинственным образом перестала умирать, Сибби просто не думал. Да и потом, у всех таинственных вещей рано или поздно обнаруживается вполне простое и логическое объяснение. А боимся мы их только потому, что не знаем, что там именно и как произошло. А вот это уже было поинтересней: когда Сибби был маленьким, он любил ломать кукол. А когда он вырос, то научился и полюбил при случае ломать не только их.
… Что там обычно пишут и говорят про героев — какого бы то ни было произведения, легенд и баллад — которые всегда всё могут, умеют и знают, даже если им такое вроде как и не полагалось? Тряхнув головой, будто мне в уши попала вода после купания, я постаралась абстрагироваться от ненужных воспоминаний, которые совсем некстати лезли мне в голову.
Хотя, руки неприятно подрагивали и кончики пальцев предательски кололо, — причём, к сожалению, не от готовящегося заклинания. Чёрт, надо будет найти способ если не вытащить на свет Восьми воспоминания Амалии, то хотя бы научиться всему заново! Потому что я-то ничего подобного не знаю и не умею! Амалия-то многое должна была уметь и знать, вот только Машенька, ясен ёж, не знала и не умела ничего. И способность выучить любое заклинание, только открыв соответствующую книгу, осталась в моём мире. По другую сторону монитора.
А для игрока выжить в игре — не жизненно важно, скажем так. Вот только у меня здесь мало того, что всё по-настоящему, так ещё и быстрых сохранений и быстрых загрузок тоже нет. И было бы хоть что-то похожее у Фарвила, уверена, он бы уже давным-давно воспользовался такими «консольными командами», и причём уже ни раз.
А теперь — всё вокруг настоящее. И я сама тоже настоящая. Как говорят дети, — всамделишняя. Вот и играй на здоровье, Машутка… Если тебе, конечно, хватит окаянства в настоящих и живых людей играть.
Так-то оно так, — но вот ни медведи, ни обычные волки, ни вышедшие на дорогу разбойнички от сохи и прочие «лесные братья» не станут спрашивать меня, в состоянии ли я защищаться, — и какие заклинания я знаю, а какие — нет. А отращивать по первому желанию, моему или чужому, хвост — это и удовольствие такое себе, и требует какое-то время. То самое, которого у меня попросту не будет и которое мне никто не даст.
А в сказках-то как всё хорошо и удачно складывалось! Вот — Иванушка идёт куда-то, по своим делам или по чужим, причиняя добро и нанося справедливость, а потом уходя покрытым благодарностями, богатством и славой. Вот Емеля от нефиг делать находит себе говорящую щуку… Им-то было легко, потому что они и были в сказке — и её главными героями!
Блин. А здесь вообще-то враг, и он совсем близко! И убивать он не сказочных персонажей будет.
Чувствуя, как всё тело от неожиданности словно сковало какой-то горячей тяжестью, я упрекнула себя, что не стала принюхиваться к тому, чем пахнет в ночном лесу, — да и не знала я, если честно, что мне делать со всем этим огромным многообразием запахов, от обилия которых разве что расчихаться можно!