Кстати, о дороге: хорошо, что она здесь и правда была — и, похоже, что-то вроде местной большой дороги, которая вела в том же направлении, в каком нам и нужно было следовать. Правда, потом, если верить карте, нам надо было свернуть направо, на тропинку, которая и должна была привести нас к нашему новому дому.
Когда Фарвил пришёл в себя, он не сразу понял, ни где он оказался, ни что произошло. Память возвращалась постепенно, причём самые последние воспоминания оказались гораздо дальше, чем ему казалось, а потому он никак не мог понять, ни где он теперь — ни в результате чего.
Он лежал, укрытый чем-то мягким и тёплым, и Нирн вокруг качался и плыл куда-то, как лодка. Или он и правда был в лодке? Вокруг было темно, и только яркие звёзды сверкающим шлейфом раскинулись по тёмному небу, и тишина разбавлялась только каким-то странным звоном, в котором, казалось, были слышны какие-то далёкие голоса.
— Госпожа! — тихо позвал он и не узнал собственный голос, настолько он был тихим и еле различимым — Вы здесь? Мария? Что произошло?
Конечно, если он умер, было бы лучше, чтобы Мария осталась жива; а если он тоже жив, то где он сейчас и куда его везут? От попытки сесть всё вокруг закружилось и мягкая солома, на которой он лежал, бросилась ему навстречу, словно не хотела отпускать из своих объятий.
В голове слышался тихий мелодичный звон, а правая рука совершенно не слушалась, словно онемела. Вроде бы мёртвые чувствуют себя гораздо лучше… Если, конечно, ещё могут что-то чувствовать после смерти, когда отправляются в Этериус.
Стараясь осмотреться по сторонам, Фарвил увидел, что рядом с ним сидит какой-то незнакомец, худой и бледный, с длинными светлыми волосами, которые при свете двух Лун казались похожими на паклю или на солому, а его ничего не выражающие глаза казались стеклянными.
Незнакомец не казался ни дружелюбным, ни враждебным, и его глаза при неясном ночном свете были совершенно мёртвыми. Если бы его впалая грудь не вздымалась от дыхания, эльф принял бы его за мертвеца. Но если это не мертвец, то тогда кто он? И куда они едут? Где Мария?
— Звёздочка, — послышался из полумрака знакомый и родной голос — Подъезжаем!
В ответ послышалось недовольное фыркание лошади.
— Ну, такси должно где угодно проехать, — ответила Мария, почему-то остающаяся невидимой, — а нормальные дороги здесь не проложили, и асфальта здесь нет.
Это точно был голос его Марии, только какой-то странно усталый, что ли? Что здесь произошло? И почему стало так тоскливо и страшно? Про странные слова, вроде «такси» и «асфальта» Фарвил не думал, потому что уже привык, что Мария время от времени словно говорит на другом языке. И вроде бы и тамриэлик, а с другой — нет.
Словно время от времени приоткрывается завеса тайны и он видит, что в его госпожу превратился кто-то другой, кому в Нирне никогда не было места. Или… нет, Азура, о таком даже подумать страшно! А что, если не кто-то превращается в Марию или уже превратился, а она сама на самом деле кто-то другой?
От этой мысли стало страшно, и Фарвил зажмурился в детской надежде, что так опасность пройдёт стороной и с ним не случится ничего. И это иномирное чудовище, пришедшее, скорее всего, прямиком из Обливиона, не причинит ему никакого вреда, а то и вовсе не заметит. Ох, не надо было давать понять, что он уже знает, что здесь что-то не так — и что именно, и что Мария, скорее всего, демон из Обливиона! Так он бы помог сохранить ей её тайну, и тогда…
«Да, но ведь она до сих пор ничего плохого тебе не сделала!» — шепнул внутренний голос.
«Наверное, потому что она не знала, что я уже начал понимать, в чём её тайна. — подумал эльф, притворяясь то ли бессознательным, то ли спящим — А никто, ни один демон не потерпит, чтобы его тайна стала известной кому-то. Особенно, если это — женщина. Молодая, красивая… И самая лучшая и привлекательная, хоть и демоница… Как же так, а? Что же теперь будет?»
Тогда, после скомканного предложения руки и сердца в Вайтране, перед Кодлаком, Фарвил ещё мог надеяться, что теперь его ждёт счастье и жизнь рядом с понравившейся девушкой, которую он, по правде говоря, ещё и лю…
Нет, раньше об этом было думать волнующе и странно — а теперь и просто страшно, безнадёжно и нелепо. Потому что зачем он, простой эльф, ни на что особенно не годный и ничего не умеющий, нужен демонице? И вряд ли простой, потому что она, Мария — воин. Прекрасная женщина, умная, смелая и решительная, а также знающая то, что она просто не могла бы знать, если бы была обычным человеком. Он-то ей зачем? Неужели в Обливионе нет ни одного демона, достойного её внимания, а то и любви?
Над головой у лежащего в повозке эльфа мелькали ветви деревьев, а две Луны то прятались за тучи, то снова выходили. Правда, происходящее от этого понятней не становилось, а непонятно когда и где начавшаяся ночь была странной и пугающей. Неужели он всё ещё в Нирне? И кто этот человек рядом с ним, почему он молчит и ни на что не реагирует, куда их везут?