От размышлений, поисков и бездумного, уже ставшего рефлекторным лутания всего, что попадалось мне на пути, меня отвлекли дрожащие как в лихорадке и стонущие человеческим голосом стены. Похоже, Алдуин, чтоб его, присел передохнуть на крышу тюрьмы, отчего всё задрожало. Откуда-то снизу пронёсся нарастающий гул, который я чувствовала как вибрацию, пробирающей ноги дрожью через тоненькую подошву «лабутенов». Я постаралась не думать о том, что происходило снаружи, — тем более, что при всём своём желании я никак не смогла бы помочь тем, кто там остался. Внутренний голос уже не так уж и тихо подсказывал мне, что если бы кто-то из оставшихся снаружи оказался бы внутри — помощь могла бы понадобиться уже мне. Так что, наверное, было даже хорошо, что они все были заняты там, снаружи, и никто не спешил бежать в укрытие, — или же спасаться было уже просто некому.
А всё-таки… что же там такое произошло, ещё до прилёта легендарного сынка Акатоша? Там была самая настоящая резня, и что-то мне подсказывало, что средневековые казни в большинстве своём проходили совсем не так. Скорее всего, народ поспорил о чём-то, а потом так увлёкся, что они, небось, и присутствие Алдуина проглядели; жаль только, случайно не прихлопнули, как назойливую муху. А потом, небось, такой сюрприз был: целого дракона просмотрели. А дракон, как известно — птица гордая, пока не пнёшь — не полетит такой невнимательности и невежливости не прощает.
Пока ножки топали, неся свою хозяйку по бескрайним и необъятным просторам тюремного подземелья, глазки подмечали всё, что меня окружало, ручки собирали всё, что оказывалось в пределах их загребущей досягаемости, а голова — то ли Амалии, то ли моя, то ли каким-то образом теперь уже наша — обдумывала всю сложившуюся ситуацию и классифицировала полученные данные. То ли из-за спокойных размышлений о беспокойной жизни и какой-то Шеогоратовой ситуации, то ли из-за занятий, ставших привычными благодаря долгой игре в Скайрим, но я уже не только смогла успокоиться, но и начала строить планы на будущее. Получалось очень даже хорошо… в теории. Как я уже убедилась, всё всегда выглядит очень умным и гладким, пока не дойдёт речь до реализации этого самого шоколадного плана. И вот там, как правило, всё начинает идти наперекосяк, — а шоколад сменяется совсем другой субстанцией, похожей на него разве что цветом.
Вот уже и последний поворот, за которым открылся вид на клетки с заключёнными; между ними, словно для нагнетания зловещей обстановки, приглушённым красноватым светом горела жаровня. Перехватив меч поудобнее в левую руку, а в правой зажав связку отмычек, собраных здесь же, в «подземном городе» Хелгенской тюрьмы, я пошла знакомиться. Нет, я не собиралась нападать на Довакина, — просто мне почему-то казалось, что там, где содержат пленников, вряд ли не будет никого, даже самого захудалого стража или охранника, не умеющего даже деревянный меч в руках держать. А мне сейчас это ну совсем не было нужно.
— Эх, совсем ты, Машутка, одичала здесь, в подземелье. — произнесла я со вздохом, пытаясь подбодрить саму себя. Мой новый голос, принадлежащий, судя по всему, кому-то гораздо более молодому и никогда не страдающему вредными привычками, казался мне странным — и по понятным причинам непривычным. Но это, мне казалось, было далеко не самой серьёзной проблемой, с которой мне предстояло встретиться в будущем, — как далёком, так и более близком — Посмотрим, кто у нас там, и пойдём знакомиться.
Как и совсем не следовало ожидать, знакомство состоялось, — но совсем не так и не с теми, с кем я ожидала. Хотя на самом деле всё произошло так быстро, что я даже не успела понять, чего я хотела там увидеть. Откуда-то снизу мне навстречу галопом и противно цокая коготками по плитам выбежали три крупных и недобро смотревших на меня злокрысов. Не знаю, были ли они и правда крупными по скайримским меркам, — но в нашем мире в холке они были примерно как взрослый лабрадор.
Собак, особенно лабрадоров, я любила всегда.
Злокрысов, как я только что поняла, я не любила совершенно, и отдалённое сходство с лабрадорами в их пользу зачтено не было.
Дальнейшее произошло так быстро, что я едва успела понять, что именно я делала. Жаль только, никаких пометок в дневнике игрока сделано не будет; значит, потом, когда я выберусь отсюда и продвинусь по социальной лестнице, я обязательно начну вести дневник… если, конечно, не одичаю и не деградирую раньше времени, как современный фалмер. Для того, чтобы стать нормальным и полноценным фалмером вроде как нужно было обязательно быть эльфом — или нет? А эльфийка я или нет, надо бы потом проверить. А то скайримские попаданцы… кто их знает, как они на самом деле ведут себя в реальных условиях? Начинается-то, может, оно всё и хорошо… если верить книгам, то для многих; а вот что происходит с ними потом, в той самой так любимой авторами закулисной, занавесочной и пропущенной сцене — и в более долгосрочной перспективе? Одновременно происходило несколько вещей.