Клавикус видел таких «вояк» — и, придирчиво и внимательно оценив их оружие и снаряжение, про себя решил, что эти громилы почти все поголовно были вооружены «трёхручниками».
— Я пришла к тебе, чтобы заключить сделку. — совершенно обыденным тоном произнесла молодая просительница, которую и просительницей-то не назовёшь.
Очевидно, таким тоном она обычно разговаривала с прислугой. И, очевидно, говорила «пошёл прочь!»
Клавикус Вайл прислушался к своим ощущениям, чтобы понять, что он вообще к ней чувствует и нет ли у него случайно завалявшегося где-то в тёмных глубинах его даэдрической души желания помочь, или любой другой ерунды…
Нет, желание помогать и защищать не шевельнулось. Зато — шевельнулись ожившие змеи на барельефе.
— Ты хоть знаешь, с кем ты говоришь, смертная? — вкрадчиво спросил Принц сделок, и его голос сплёлся с шипением оживших змей.
Наглая, как сама принцесса даэдра, незнакомка насмешливо приподняла правую бровь.
— Ты вроде как Клавикус Вайл, принц сделок и договоров. — ответила она, словно заподозрила его в том, что он на самом деле — обычный шарлатан и фокусник — Кстати, я змей очень люблю. Спасибо. Ну, так ты можешь заключить со мной сделку — или твои способности только любовью к змеям и ограничиваются? Кстати, ты не будешь против, если я возьму себе одну?
— Змеи, говоришь… — задумчиво произнёс Вайл, давая знак змеям вернуться туда, где и были, где они в скором времени послушно окаменели.
И только одна из них, самая маленькая, незаметно заползла знатной девице под одежду и там стала обычной татуировкой.
Принц даэдра всё сделал как можно более аккуратно и незаметно, — поэтому стоявшая перед ним странная просительница заметила, наверное, разве что странный холод, который тут же и исчез. Змеи-то, как ни крути, рептилии холоднокровные, и неважно, всегда ли они были живыми змеями или раньше были обычным каменным украшением в одном из святилищ Клавикуса Вайла.
— Ну, так и что ты хочешь, девица? — уже благосклонно спросил принц, чувствуя, как его губы против воли растягиваются в улыбке.
Как, оказывается, мало надо, чтобы понравиться даэдра: просто быть спокойным, требовательным, наглым — а ещё, не бояться змей и не заметить, когда одна из них становится твоей татуировкой на коже. Или же она сама была немножко, как змея, вот и отнеслась так спокойно к… своей сестрице.
— Я хочу начать новую жизнь. — и глазом не моргнув, произнесла девица — А взамен — у тебя будет отличная возможность посмотреть на жизнь смертных. А то и просто поучаствовать в ней. Я знаю, что принцы даэдра любят такого рода… развлечения.
Звучало не то, чтобы интересно, — оно было скорее уж странно. И непривычно. А где нытьё, где мольбы, где обещания пожертвовать ему корову, например? Корову! Ха-ха! Да он, что, великан из Скайрима?
Потому что и такие случаи обещание пожертвования у него тоже были. Крестьянин тогда ушёл раздосадованный и недовольный, — и так и не понял своего счастья, что Вайл просто посмеялся над ним от души — и проигнорировал его просьбу.
— То есть, ты предлагаешь мне сделать для тебя что-то такое, чего тебе хотелось бы, а взамен я буду приглашённым… Приглашённым в… — начал Вайл, приглашая наглую просительницу закончить начатую речь.
Интересно или нет, — но звучало-то уж точно забавно.
— В военный конфликт, который начался со времён Великой войны, которая началась в Сиродиле и Хаммефеле, и который не закончился до сих пор. — чётко и просто ответила девица.
Ни слёз, ни этих жалких всхлипываний, ни истерик, — нет, эта смертная определённо начинала ему нравиться! Что ж. Можно и попытаться сделать то, о чём она просит… Хотя, под то, что она попросила, десяток разных ситуаций подойдёт. Да что там, — десяток? Сотня! Веселиться — так веселиться, исполнять желания — так исполнять!
— Хорошо, будет тебе то, что ты просишь. — ответил Клавикус Вайл — А ты, собственно, кто, девица?
Вряд ли она простая крестьянка или просто из местной знати, которую пару-тройку раз приглашали на балы и и на приёмы.
И — не ошибся.
— Меня зовут Амалия Мид. — ответила девица — Я дочь императора Сиродила. Так что мне есть, что тебе предложить.
«О как!» — восхищённо подумал Вайл, потрясённый и восхищённый то ли смелостью дочери императора, то ли наглостью, то ли безрассудством.
То ли редкостным бесстрашием, которое он даже у мужчин не так часто встречал.
Но вот кое-что говорить и впрямь не следовало. Особенно, если ты разговариваешь с Вайлом, — и даже если ты и принцесса.
— То, что я могу тебе дать, тебя определённо заинтересует. Потому что то, что есть у нас, смертных, у вас, даэдра, точно нет. Пусть вы и бессмертны. Потому что совсем другое — это просто существовать. И быть живым.