— Хорошо, я согласен. — ответил Вайл.
Может, надо было подумать и попытаться понять, что именно имела ввиде принцесса, — что, может быть, она просто была влюблена в жизнь… Или — что она хотела спасти Нирн любой ценой, а самой как-то начать жизнь заново, уже не будучи принцессой… Вот только князья даэдра не будут придумывать объяснения для того, что им и так, в принципе, пойдёт.
Когда Карин Лорт решил, что он теперь достаточно взрослый, чтобы пойти учиться магии в Коллегию, его решение было воспринято спокойно.
Никто его не гнал из дома — но никто и не удерживал, очевидно, решив, что и без него полно других забот, а раз он уже рассуждает, как взрослый — значит, к нему можно относиться, как к зрелому мужчине.
О том, что по одной только фразе «я хочу пойти учиться в Коллегию Винтерхолда», можно судить только о том, что кто-то знает о такой коллегии в этом старом и полуразрушенном городе, никто не задумался.
— Ну, что ж, иди. — сказала мать — Надеюсь, тебе удастся там устроиться и ты найдёшь, чем платить за обучение. — добавила она, наверное, чтобы дать понять, насколько сильно она заботится о своём старшем сыне и что ей совсем не безразлична его судьба.
Больше у неё не нашлось для него ничего. Да он, признаться, ничего и не ждал.
Он просто принял решение, а теперь поставил всех в известность по поводу задуманного.
Отец промолчал. Казалось, в последнее время происходило что-то такое, что явно оказалось выше его сил, просто ему тогда было некогда об этом подумать.
А потому он продолжал делать невозможное, прилагая усилия тогда, когда сил больше не осталось, поэтому теперь он замкнулся в себе и словно жил в своём мире. В том мире, где ему почти никогда и никто не мешал, полагая, что взрослые сами знают, что и когда им нужно.
Попрощавшись с родителями и многочисленными братьями и сёстрами, Карин собрал свой нехитрый скарб, собрал и тщательно пересчитал свои карманные деньги, завязал их в узелок и вышел из дома. Хотел ли он ещё когда-нибудь вернуться домой — неизвестно. В тот момент он и сам об этом не знал.
Поэтому он ушёл — поздно вечером, когда над лесом уже спустились сумерки, и только две Луны освещали местность неровным призрачным светом.
Почему Карин решил отправиться в Винтерхолд именно ночью… Вряд ли он и сам знал точный ответ на этот вопрос, которым он, кстати, и сам не особенно-то и задавался.
А если и правда подумать, а почему? Ну, во-первых, ночью — оно всегда как-то романтичней, чем банально светлым днём.
Даже в приключенческих книжках, которые они с братьями и сёстрами зачитывали до дыр, герои отправлялись в приключение, пробирались в разбойничий караван, орочью крепость или на пиратский корабль именно ночью.
Потому что ночью интересней, вот и всё!
Во-вторых — ночью вряд ли встретишь кого-нибудь, кто начнёт спрашивать, куда он направляется, зачем, где его родители и прочее. Встречи с разбойниками и дикими зверями Карин почему-то не боялся: он уже выучил заклинание пламени, а у него в рюкзаке лежал учебник с заклинанием Искр.
В общем — то, что надо, чтобы беспрепятственно добраться до Коллегии Винтерхолда почти через весь Скайрим, а потом быть принятым. А что, разве могло быть и как-то иначе?
Глава 32. «Тайна третьей планеты»
«Двемеров создали гномы. Но гномы исчезли, а потом гномов убили фалмеры.»
Невежда из интернета. Никнейм неизвестен.
***
— Ну, вот и что ты будешь делать, а? Вот что?
Рандомная фраза разбойника из «Скайрима»
Если честно, я не знала, как начать разговор… но понимала, что начать его нужно. Но вот как именно — и с чего?
«Наверное, надо будет начать с самого начала, — подумала я, — и сказать что-нибудь такое простое, для начала, и понятное. Что-то такое, что уж точно не вызовет никаких вопросов или подозрений в иномирно-демонической сущности. Потому что мне подходят только первое и третье слова, второе — демоническое — это не про меня. Ну, не демон я! Не виноватая я!»
— Кодлак сказал в своём дневнике, что у меня чужая душа, — начала я, — и это правда. Так получилось, что я, похоже, погибла в своём мире, но даже не заметила этого, и очнулась уже здесь, в теле совершенно не знакомой мне девушки. Я мало того, что никогда её не знала, но и вообще не подозревала о её существовании. И она тоже как-то погибла.
На этом позитивном и однозначно однозначном, скажем так, моменте, снаружи послышалось весёлое фыркание Звёздочки, после чего она отчётливо постучала по мёрзлой земле копытом.
Что это означало, — апплодисменты, звучный фейспалм или знак того, что она хотела постучать мне по лбу, — оставалось загадкой, покрытой мраком неизвестности.