Я обернулась на Марена — и с удивлением и некоторой радостью увидела, что, несмотря на весь его миролюбивый и миссионерский настрой, он тоже сомневается в успехе нашей спецоперации и тоже боится. Потому что он-то, похоже, вообще никогда и никого не убивал и даже не учился этому. И сейчас тоже учиться не хочет.
«Что ж. — вздохнул внутренний голос — Пусть хоть кто-то из нас до конца будет со спокойной совестью и с чистыми руками.
Он-то ведь — чистый хороший мальчик, аккуратный и добрый, никогда не думавший о плохом и только мечтающий о том, чтобы его наконец оценили — и чтобы его любили. А если от меня потребуется всегда быть рядом или впереди, чтобы влезть в какую-нибудь грязь вместо, ради, и за него — то я это сделаю. Быть грязной, чтобы мой друг мог оставаться чистым. Может, это и есть любовь? Или — и даже это, тоже — любовь? Только какая-то она… не книжная, что ли.»
Похоже, я и правда плохо на него влияю; что ж. Наверное, пришло время перестать считать себя «слабой женщиной» и прятаться за него только потому, что я — женщина, а он — мужчина.
Вряд ли в Скайриме, в мире магического средневековья, где даже маленькие дети умеют обращаться с оружием, кто-то так делает.
Ага. А ещё — я слабая женщина, которая время от времени отращивает хвост. А также когти, шерсть и клыки, для полноты образа.
«Слабая женщина», которая ещё вчера лихо гоняла озверевшего во всех смыслах этого слова Эмбри так, что мы с ним разве что не побывали на потолке. И — пожалуйста, я тогда как-то о своей женственности не думала. Забыла.
Да и вообще, я была занята и мне было не до этого. Да и потом, как можно рассмотреть женственность за серой лохматой шерстью и оскаленными клыками?
Наверное, я бы ещё долго телилась и думала о таких, несомненно, важных и необходимых вещах, но в этот момент с улицы послышалось фыркание и ржание Звёздочки.
Я напряглась. Интересно, это кто же к нам пожаловал, а? Но потом поняла, что ржание было дружелюбным и скорее удивлённым, и расслабилась.
— Так, давай пойдём посмотрим, что там случилось. — без перехода сказала я, меняя план — Кажется, к нам кто-то пожаловал в гости.
Лунный свет заливал поляну перед домом, как деревенское молоко, разлившееся из крынки. И в этом ярком ночном свете я увидела Звёздочку, которая заинтересованно и обрадованно обнюхивала… козу.
В лунном свете, среди зарослей чертополоха и горноцвета, рядом с заслушавшейся и засмотревшейся Звёздочкой, усталая, потрёпанная, но донельзя довольная собой стояла… коза. Коза! Гледа Вторая! Как она нас здесь нашла? Неужели всё это время она шла за нами следом — и, наверное, попутно объясняла всякой живности, кто здесь главный и чьи в лесу шишки. Козочка нострочка, однако.
Почему-то вид довольной козы предал мне сил и уверенности в себе. Ведь если Скайрим настолько суров, что даже простые лошадь и коза при случае способны постоять за себя и ничего не боятся, тогда чего бояться мне? Человеку? Да я ещё и не одна!
— Марен, пойдём нашего гостя освобождать. — решительно и спокойно сказала я — А что делать дальше, потом решим. Не думаю, чтобы с нами что-то такое уж плохое случилось.
По дороге я легко, памятуя о новой силе Амалии-оборотня и о даре волчьей крови, подхватила инвентарь, оставленный на пороге, и легко открыла дверь «летней кухни». Не с лапы, заметьте, — с ноги. Попутно я задала себе несколько не таких уж теперь и важных вопросов, решив, что об этом я, по примеру Скарлетт, подумаю потом.
Например, — что надо бы вспомнить, знала ли Амалия какие-нибудь ещё заклинания, например, малый оберег; о большом обереге, я думаю, можно только мечтать. И как, интересно, можно узнать заранее, как вообще этот оберег ощущается?
И как он будет выглядеть: так же красиво, как огромный прозрачный щит, как оно было в игре — или как-нибудь по-другому? И может ли получиться так, что я случайно создам оберег, а потом не буду знать, как его убрать?
«Да неважно. — одёрнула я себя, направляясь с ножом к тёмной фигуре, неподвижно лежащей на голых досках — Вот завтра и подумаю. А сейчас у нас есть дела поважнее.
Как это зачастую бывает у людей избалованных и не видящих берегов, Сибби не знал, что ему делать.
Причём это был вовсе не вопрос жизни и смерти. Воспитанный в семье Чёрных Вересков и с детства видевший и слышавший много чего такое, что не было предназначено для ребёнка, он сделал для себя такие выводы, которые даже не приснились бы даже головорезам, нанятым его матерью для охраны их родового поместья.
Надо было что-то делать… И прежде всего с тем, что мужчина явственно чувствовал себя обманутым. Нет, не то, чтобы он до сих пор думал о том, что старая ведьма его в чём-то обманула, хоть и обманула… Просто.