И что ты можешь сделать в игре, пользуясь чит-кодами, модами, консольными командами, да и просто полной и фактической безнаказанностью, то же самое мы, должно быть, всегда могли бы сделать и в своей обычной, реальной жизни. Только было огромое множество сдерживающих факторов, и не только воспитание было главным из них.
Воспитаны-то все мы по-разному — но вот с автоматами, саблями, мечами, да и просто кухонными ножами далеко не все по улице бегают! Что же это тогда? Ощущение реальности? Ну, вот, Машка, смотри теперь — и любуйся. Доигралась, что называется!
Тогда мне всё казалось понарошку, выдумкой разработчиков, и даже кровь казалась нарисованной; зато теперь — всё настоящее, можешь сама убедиться и проверить. Хоть сама себя ущипни, если сомневаешься в реальности нового мира.
«Всё в мире реально — сказал мне кто-то когда-то, — в том числе и то, что мы считаем выдумкой и вымыслом.»
Я тогда отмахнулась. Но вот теперь, оказавшись попаданкой в мир, который хоть и всегда мне очень нравился, я поняла, что теперь мне уже отмахнуться не удастся.
Скорее уж как-нибудь прилетит дракон, — настоящий, а не процедурно сгенерированный, — и отмахнётся от меня сам.
И «реальная» я отлечу так, что, возможно, уже и не встану: Стая-то далеко, и в этот раз они могут и не успеть прийти и спасти нас.
Или вместо дракона будет кто-нибудь другой, так же не знающий о том, что он — выдумка.
А как же тогда местные «тёмные боги», как я их называла, или «даэдра»?
От внезапной подсказки памяти я застонала. Как можно было забыть такой момент, как собственное «воскрешение» не с возврата к последнему сохранению? И вернулись мы потому, что мы с Мареном выполнили на том свете несколько необходимых для этого заданий, а потом я встретила его и мы вернулись уже вместе?
Зато потом стало понятно, почему я встала практически в тот же день, — волчья кровь помогла, частично доставшаяся Амалии по наследству. Это только Фарвилу не повезло и он не мог встать целую неделю, потому что ему-то Стая «подарок» не сделала.
А оборотни, как правило, долго не болеют. Про то, что на них и всё заживает, как на собаках, мне старательно не хотелось думать.
Тогда, когда мы с Фарвилом пострадали после первой встречи с нашим первым драконом, мы попали то ли в потусторонний мир, то ли в его «предбанник», — неважно, и там в конце-концов я встретила Клавикуса Вайла, который вкратце рассказал мне про то, как я попала в этот мир. И именно в это тело — тоже.
Где теперь Амалия, вернее, её душа, и сколько ей осталось воспоминаний и памяти о прошлой жизни и заключённой сделке — оставалось только гадать. И задавать себе вопрос, так ли сильно мне хочется получить все ответы — или всё-таки нет.
Фарвил, стоявший у меня за спиной, смотрел на меня, как профессор на практиканта, выполняющего первую самостоятельную практическую работу, и ничего не говорил. Так мы и оставались в молчании, которое казалось если не давящим, то каким-то неприятно щекочущим нервы, или это только мне так казалось?
Глубоко вздохнув, будто перед заплывом, я оторвала взгляд от характерного «принта» на мантии некроманта, потому что меня от этого «украшения» уже начинало подташнивать, хотя это, вполне возможно, могли быть и просто нервы, я взяла нож и наконец разезала верёвки, которые несколькими часами ранее благополучно завязала какими-то прямо матросскими узлами.
Где-то в голове шевельнулось ощущение, что что-то здесь не так, — словно левша взял карандаш в правую руку, — потому что Амалия, похоже, умела мастерски вязать узлы, но вот насчёт того, умела ли она их и распутывать, у меня были сомнения.
Да и вообще, — была скромная мысль, что нет, и вы меня просто переоцениваете. И это при том, что Мария-то в своей жизни могла разве что завязать узлы на бельевой верёвке, чтобы можно было мокрое бельё вынести в сад на просушку! Но время от времени узлы всё равно развязывались, — и мы с сестрой ругались, находя сырые наволочки и простыни где-нибудь на вишнёвом дереве или в лопухах.
Нет, быть совершенно другим человеком оказалось не так уж и сложно…
Но дьявол, как говорится, скрывается в мелочах. Амнезия и раздвоение личности — тоже.
И почему только у меня время от времени бывала мысль, что я каким-то образом просто забыла про то, как жила Амалия? Именно что забыла, а не не знаю? Может, это мой сознание адаптировалось к новым реалиям — или моя душа свыкалась с новым телом и попутно сама для себя объясняла невозможное и необъяснимое?
Я ожидала… Да не знаю, чего именно я ожидала, но, скорее всего, вообще чего угодно, — но всё произошло как-то скомканно, непредставительно и некрасиво. Короче, — как в жизни.