Спасибо тем добрым людям, или не людям, которые оставили Амалии не только дом в наследство, но и внушительный запас оплаченных счетов за интернет и электричество свечей, факелов и лучин, так мы точно не будем сидеть в темноте.
Хотя… что может быть романтичней, чем ужин при свечах? Ага, в том мире, где, кроме как при свечах, по-другому поужинать и не получится!
Глава 34. Волчья су...щность
Ужин прошёл вполне себе обычно, не считая только того факта, что мы все трое сидели в молчании.
Сначала мне казалось, что мне надо было позарез поговорить с моим другом… Но потом я вспоминала, что мы здесь не одни, — а в присутствии таинственного бывшего пленника Эмбри мне говорить почему-то не хотелось.
Странный, однако, тип, который то ли был тенью во плоти, вернее, почти что тенью бесплотной, то ли мастером, вернее, архимагистром по скрытности.
Или я просто сама накручивала себя и видела скрытность там, где её, на самом деле, и не было?
А было — полное или, хотелось верить, частичное отсутствие разума, а также — полнейшая апатия и равнодушие ко всему, что происходило вокруг.
Несколько раз я пыталась присмотреться к неизвестному, который больше всего был похож поведением даже не на драугра или на зомби, а на кого-то, ещё менее активного…
После чего почувствовала приближение даэдрического повелителя безумия Шеогората с его любимой тарелкой сырной нарезки в руках, мысленно плюнула — и сосредоточилась собственно на своём ужине. Слава всем богам, у меня в тарелке-то уж точно сыра не было.
«Ну, и что? — хихикнул мой собственный внутренний Принц Безумия — А что такого плохого в сыре? Кстати, он у вас сейчас есть… Хочешь — возьми и попробуй. Просто от поедания сыра с ума не сходят!»
«Ой, да пошёл ты. — отмахнулась я — Сама знаю, от чего сходят с ума, а от чего — нет. Заткнись и не мешай мне здесь со своим сыром. И без вас проблем полно.»
Конечно, я знала, что у людей бывает депрессия, и что это — плохо… Правда, у меня самой депрессии никогда не было, — но, как сказал кто-то, не стоит пробовать белладонну красавку, чтобы точно знать, что она вообще-то ядовита.
Я посмотрела на непонятного типа, который казался мне похожим на кого угодно, кроме редгарда или норда, — например, на чудом сохранившегося нормальным (на вид) фалмера, который сначала сошёл с ума, а потом попал к Эмбри, или наоброт, — сначала попал к Эмбри, а потом сошёл с ума, и вздохнула.
Да уж. Чтобы понять, что хорошее — это хорошо, а плохое — это плохо, не надо ни пробовать это на себе, ни давать попробовать другим.
А всё-таки… Как же мне теперь выправлять психику этому эльфийскому белобрысому «прекрасному незнакомцу» — и как определить точно хотя бы его национальную и расовую принадлежность?
Похоже, что он всё-таки был эльфом, но не настоящим же фалмером, в конце-то концов! Вернее, не снежным эльфом, — фалмерами они стали уже потом, после своего, скажем так, «вырождения». Бр-р.
Надеюсь, в реальном Скайриме нам с теми-то встретиться не придётся, потому что оно даже в игре было отвратительно и жутко. А в реальной жизни оно каково? И корусов, их «домашних питомцев», тоже встречать совершенно не хотелось.
«Фалмер», кстати, сохранил базовые знания о том, как обслуживать себя, да и агрессивным тоже не был…
Да и вообще не был никаким.
Глядя на то, как он сидит на стуле, смотря перед собой в пустоту каким-то кукольным взглядом, и из всех продуктов предпочитает есть только хлеб, причём мало, и, похоже, не знает никаких напитков, кроме воды, я подумала, что это…
Это человек, который каким-то образом осознал себя в качестве то ли мебели, то ли предмета, то ли просто чего-то неодушевлённого.
Ушёл в себя и закрылся, ушёл так далеко, что и не дозваться, не достучаться, не вернуть. И, возможно, не факт, что он сам ещё помнит, как он ушёл в себя — и как ему теперь нужно возвращаться назад.
«А что, если он когда-то решил, что ему незачем возващаться? — подумала я — Или не к кому? И где же он теперь остался, причём совсем один? Один — и даже без себя самого?»
Вроде простая мысль… для какой-то другой, улучшенной версии меня, которая то ли начала вспоминать все те книжки, которые она читала раньше, то ли это были остатки сознания Амалии…
Но факт остаётся фактом: меня продрал неприятный озноб, будто мне приснился сон про ледяную прорубь, — и теперь, после пробуждения, по телу крадутся мурашки-разведчики, почему-то обутые в берцы с шипами.