Потому что, увидев, что занявшаяся огнём дверь, по которой уже вовсю бегали наперегонки весёлые язычки пламени, захлопнулась, и что вокруг нас уже полыхает настоящий пожар, он ухватился за меня обеими руками и облапил так, что я на какой-то момент заподозрила, что он и сам волк-оборотень, а ещё лучше — оборотень-медведь. Однако, у тощего мага оказалась просто медвежья хватка.
— Так. А теперь — быстро к выходу. И смотри, куда наступаешь, медведь, слон ты таёжный! — чуть ли не сама по-медвежьи рявкнула я.
Так. Дело было плохо: потому что до случайного превращения было уже не так далеко, а что от такого рода… перформансов бывают одни только проблемы, я уже хорошо знала.
Прямо сверху с грохотом упала одна из балок, подняв столб огненной пыли. Некромант зажмурился и наконец перестал мешать мне тащить его вперёд, к выходу, который вот-вот — и полностью скроется за стеной ревущего пламени.
Как-то всё получалось не по-героически, что ли…
Выходит, Фарвил тогда увидел меня в последний раз… возможно, но не факт. Интересно, как он потом будет жить один, без меня?
Конечно, мой лохматый серый хвост навлёк немало проблем как своей обладательнице, так и ему самому, но я всё-таки не была готова опустить свой хвост в прорубь, как тот волк из сказки.
А ещё — будет моим последним воспоминанием перед тем, как я отправлюсь в царство Хирсина, что я размышляла над вопросом, чем же болеют драконы. Да ничем они, сволочи, не болеют! Это просто речевой оборот такой!
И, словно в ответ на мои мысли, откуда-то со стороны донёсся рёв оного. Летающей рептилии, в смысле, а не речевого оборота.
В драконьем рёве явственно слышалась скрытая обида на то, что какая-то там спутница Довакина посмела назвать его, дракона, болезным. И эта скрытая обида в ближайшие секунды грозила стать обидой явной: похоже, представители гордого летающего племени интровертами не были, и держать обиды в себе категорически отказывались.
Да и зачем держать всё в себе, если есть (не)прекрасная возможность вылить это всё кому-нибудь на голову, как помои из окна — да и вообще, иметь нордический характер, когда ты — огненный дракон, чревато для здоровья.
Обходя огненные стремительно увеличивающиеся лужицы и таща изображающего обморок мага, я наконец достигла спасительной двери, коротким пинком то ли открыла её, то ли выбила, и мы жизнеутверждающе и весело вывалились наружу, как два завсегдатая из таверны.
«Хорошо ещё, что дверь я открыла с ноги, а не с лапы. — мелькнула мысль — А то получилось бы неудобно.»
Нет, не из-за того, что приличные и благовоспитанные юные имперки дверь с лапы никогда не открывают, — да и с ноги тоже, — просто, если превращение уже началось, «отменить» запущенную программу будет почти невозможно. А сейчас это будет ещё и потерей времени, даже если предположить, что все мои спутники вежливо отвернутся и будут на небо смотреть.
Ага. А там дракон летает. А я в это время вместо того, чтобы мутузить летающую бестию, лапками обзавожусь. Это только в игре становиться оборотнем было быстро и круто; я пока что как-то ни того, ни другого не заметила.
Как и следовало ожидать, снаружи, на свободе, на мой готовый к превращению вид никто не обратил внимания.
На дворе над лесом взошло огромное Солнце, низкое и багровое. Но разве Солнце приближается с рёвом пламени и от него пахнет дымом? Вслед за страшной догадкой, что это могло быть, послышался низкий утробный рёв, словно доносящийся из самого центра Нирна.
Должно быть, затем этот… хм… рык перешёл в какой-то неслышимый человеческому уху инфразвук, потому что я его уже не услышала. Но зато почувствовала, как почва под ногами сначала провалилась, словно завалившись в обморок, как зыбучие пески, а потом поехала вперёд, как движущаяся лента конвейера.
— Все здесь? — крикнула я, причём мне почему-то показалось, что вместо звериного рыка или нормального человеческого голоса у меня получилось что-то вроде верещания зайца — Держитесь рядом со мной, не вставайте под деревьями!
Словно услышав мои слова, старая сосна, которая стояла, нахохлившись, как старушка в очереди перед поликлиникой, вздрогнула, громко заголосила скрипучим старческим голосом — и завалилась на бок, заломив артритные ветви.
Да уж. Если бы эта «пенсионерка» упала на нас — ничего хорошего бы не вышло. И не факт, что волчья кровь спасла бы.
Мои размышления о мироустройстве Нирна и о тщете всего сущего были прерваны местной фауной, которая, поняв, что грядёт местный Армагеддец и ничего хорошего им от дракона не светит, решила спасать себя со всех крыльев, копыт и лап.