От напряжения в глазах словно насыпали песка, мышцы рук окаменели и болели; оказывается, у меня и такое тоже может быть? И с моей новой ипостасью тоже?
Откуда-то из-за спины вылетело уже знакомое заклинание мороза, которое так эффективно помогло против огненной стены, вызванной драконьим пламенем. Оно казалось каким-то разлохмаченным и едва не мазнуло меня по растрепавшимся волосам. Странно, — но никакого негативного для себя эффекта я не почувствовала. У моих союзников есть интуиция соратника, не иначе.
Откуда-то сбоку с боевым ржанием выбежала Звёздочка и несколько раз с оттяжкой ударила дракона копытами по и без того почти что отвалившимся крыльям. Дракон отвлёкся от меня и повернул морду к лошади; та понятливо кивнула — и убежала так быстро, что я заподозрила у неё в роду мустангов.
— Лошадь, стой! — крикнул некромант — Вот ведь трусливое создание.
Удаляющееся негодующее ржание послужило ответом. Наверное, оно переводилось, как «я не убегаю, я просто выполняю тактический приём», или «я жду, когда дракон бросит всё и побежит следом», — или «быть живой лучше, чем быть правой».
Видя, что дракон не так стоит, не так сидит, не так смотрит, — да и вообще, какой-то не такой, — я снова натянула тетиву лука и отправила стрелу в цель.
Мышечная память вкупе с мышечным перенапряжением послали в мозг сигнал о погрешности, как отчёт об ошибке. Ну, хорошо хоть, жираф дракон большой, ему видней, с такого расстояния по нему вообще невозможно промазать…
Словно услышав мои мысли, дракон повернулся ко мне так, словно хотел фотографироваться на паспорт. Жаль только, что мгновенно разинувшаяся пасть испортила всё впечатление.
Видя боковым зрением, как из-за моей спины синхронно летят какие-то боевые заклинания, а значит, мои спутники хотя бы живы и никто серьёзно не пострадал, я взяла передышку.
Ровно на три секунды.
На то время, пока я доставала новые стрелы и снова поднимала лук. Ну, для того, чтобы испортить всё впечатление о себе, только открыв рот, к сожалению, быть драконом вовсе не обязательно, так-то…
То ли сказалась физическая усталость, то ли просто от напряжения уровень магии как-то повышается автоматически, то ли магия — это что-то вроде неотъемлемой части организма, — но теперь я почувствовала, что время и правда пришло и я могла тоже использовать магическую атаку.
Дракон — вот он, любезно ждёт в сторонке и никуда не улетает… потому что летать больше не получится. Ну, что ж. Как говорят зенитчики, — если я не смогу летать, то никто не сможет!
Магия начинала ощущаться почему-то из головы, но я так-то и не знала, где она именно берётся — и как и где ощущается! Теперь же, — магия, наполнявшая меня всегда, как вода или воздух, но такая же неощутимая, древняя, как сам мир, леденящим холодом зарождалась в голове и стекала к кончиками пальцев.
И сразу стало как-то странно — и удивительно спокойно.
Я внезапно почувствовала, какой огромный и красивый Нирн, и как далеко он простирается вокруг нас.
И что далеко не весь Тамриэль — это только мы четверо и один дракон.
И будут ещё снега и дожди, закаты и рассветы… А здесь — рано или поздно зарастёт пожарище, отрастут сгоревшие деревья и ветви, и новое будет гораздо лучше старого.
Ещё лучше.
Улетят драконы или снова вернутся на страницы книг со сказками, или на страницы красивых легенд, придут герои, насовершают подвигов, — и уйдут вслед за драконами.
Погаснет пожар, догорит огонь, закончится война, пройдёт смерть, забудутся потери, потому что уйдут и те, кто оплакивал павших, — и всё будет только лучше.
Ещё лучше, чем было раньше. Лучше, чем когда бы то ни было было…
Наш дом и лужайка прилегающий к ней лес выглядели так, словно там сошлись в рукопашной несколько огненных элементалей, причём погибающие сущности свято верили, что они должны были взорваться после смерти, чтобы как-то навредить таким же огненным противникам.
Мир вокруг нас трепетал от магии, словно воздух от язычков пламени, они закручивались спиралями и распускались лепестками астр или георгин, и пульсировали в такт дыханию мира. И я теперь тоже была его частью.
Магия в глубине чужого тела, уже давно ставшего моим, ответила миру, который был вокруг нас и в котором мы, должно быть, завязли, как мошки в янтаре.
Что ж. Надеюсь, в кои-ко веки и я тоже стану хоть немножко, но драгоценной.
Где-то далеко, как сквозь толщу воды или в ночном зеркале, раздался драконий рёв, и ему ответили спаренные заклинания разрушения.
И первой откликнулась магия холода.