Комнаты в излюбленной таверне были маленькими и зачастую грязные, на полу можно было найти осколки разбитой кружки, обломки каких-то черепков, засохшие лужи медовухи, а иногда и пятна крови, побуревшие от времени. Что происходило в этих комнатах, никто не знал… потому что никто и не спрашивал.
Двери, даже запертые на щеколду изнутри, плохо закрывались, поэтому можно было всегда услышать, о чём говорят на кухне, а в комнате пахло тем, что подают в зале.
Под крышей гуляли сквозняки и печально свистел ветер, и только постоянно поддерживаемый огонь в камине в зале и тёплые шкуры, которые выдавали на ночь постояльцам, спасали от такого же холода, какой царил зимой снаружи.
Тем не менее, под крышей утрам был виден иней, — а даже несмотря на отсутствие в комнате окон, по ночам были слышны крики ночных птиц, и как время от времени кто-то ходил рядом с уснувшей таверной.
Один раз мужчина нашёл в своей комнате старую карту сокровищ, которая, на самом деле, не привела его никуда, или, вернее, к горе, — а в следующий раз находкой был чей-то старый дневник.
Половина страниц была вырвана, на остальных некоторые слова были перечёркнуты несколько раз, — а то, что можно было прочитать, ничего интересного из себя не представляло.
Обычный дневник, не хуже и не лучше любого другого. Но вот только нужный ли? И какую из него можно было бы извлечь при случае пользу? Причём, случай-то, наверное, мог бы и представиться, вот только пользы оно всё равно не принесёт.
Обладать им — это как найти ключ, к которому не прилагается дверь, или найти решётку, запертую на сложный замок, за которой нет ровным счётом ничего, кроме охапки сена или прелой соломы.
Кто-то, чей пол нельзя было угадать, рассказывал про то, что он ест каждый день, — а ещё, было подробное описание каких-то растений и цветов, которые даже не используются в алхимии, и около некоторых дат был рисунок рыбы. В эти дни он рыбу ел, что ли?.. Ну, и кому это было нужно знать, да и зачем?
«Зачем-то.» — решил про себя Сибби и спрятал невник в своей сумке. Просто так. На всякий случай.
— Вот за что я и люблю это место… — задумчиво протянул парень, растягиваясь на мягких козьих шкурах и сбрасывая порядком надоевшие сапоги — Так это за то, что я здесь абсолютно никому не нужен и что меня здесь никогда не ждут. Может, поэтому я и люблю сюда возвращаться, кто знает? Мало кому нравится быть, как сиродильский лопатохвост в рыбном питомнике, когда ты свободен ровно настолько, насколько тебе это позволяют. А так — дверь открыта, и для того, чтобы ты ушёл, и для того, чтобы ты всегда мог вернуться. Может, потому-то я и люблю сюда возвращаться? И нет здесь ни всезнающей и опекающей маменьки, ни её людей — ни-ко-го-о… Во имя Восьми, как же приятно быть свободным и без хомута на шее, словно у меня уже есть истеричная жёнушка и десяток сопливых детей!
Смех — не над ним и не над его монологом — из обеденного зала был ему ответом.
Ещё и потому, что никто не обращал внимание на ещё одного постояльца, пришедшего холодной и снежной зимней ночью в таверну и снявшего себе комнату. Если его кто и заметил, то тут же и забыл: мало ли кто здесь ходит, по этим незаметным и еле протоптанным в снегу лесным тропинкам!
Никто не обращал внимания на Сибби, — и, похоже, никто даже не знал ни о клане Чёрных Вересков, ни об их могуществе.
Развалившись на старой тяжёлой кровати из грубо вытесанных досок, щедро заваленной козьими шкурами для тепла, мужчина задумчиво потягивал сиродильский виски, глядя на пляшущий огонёк свечи.
Всё выходило хорошо… вернее, не так уж и плохо, — если бы ещё, конечно, он мог разгадать ту загадку, которую перед смертью ему загадала тогда старая ведьма Анис, жившая в лесу неподалёку от Ривервуда.
Вроде бы лепится, а вроде и нелепица, — вот что сказал бы Сибби, если бы знал это выражение.
Но такого оборота в Тамриэле не было, — а вот ситуация очень даже была. А когда не знаешь, что происходит и что это могло быть, люди зачастую предпочитают действовать. Особенно, если они по каким-то личным причинам причислили себя к неуязвимым. Сибби Чёрный Вереск — в том числе.
И ему уже не та девка была нужна, сколько разгадка тайны. Желание понять, что же там такое произошло — и куда могла деваться более чем шустрая «неупокойница», которая была слишком уж активной, бодрой и изощрённой, что для драугра, что для вампирского трэлла.
А значит — здесь не было ничего такого, что ему, как представителю славного рифтенского клана, не было бы по плечу. Он обязательно найдёт негодяйку, после чего поговорит с ней по-своему. Потому что погоня скамп знает за кем и он же знает где — это было совсем не то, что ему обещали. И это было не то, что было позволительно по отношению к нему, Сибби Чёрному Вереску.