Не спать ему с какой-нибудь шлюхой прямо при всех, на главной площади, только чтобы доказать, что его оклеветали?
А женщины коварны. Женщины всегда найдут, кого обвинить и в своей непривлекательности, и в своей нелюбимости и неизбранности, и своём любопытстве.
— Я так рада видеть тебя! — улыбаясь глуповато, как трэлл вампиров, произнесла она — Я знала, что ты придёшь, я всё время ждала тебя и знала, что ты вернёшься! Ты не мог просто так взять — и не прийти! Я так рада, что с каждой встречей я узнаю тебя всё лучше и лучше! И я знаю, зачем ты сюда пришёл и что произошло… — протянула она, разве что не пуская слюни.
«Неужели?! Этого просто не может быть. — подумал Сибби, поддерживая наклеенную на лицо улыбку, но обливаясь холодным потом — Она знает, что произошло в последнее время и о чём, как я думал, не знает никто?!»
— Я знаю, что ты думаешь о женщине. — всё с той же дебильной улыбкой протянула его личный «трэлл» — О красивой, молодой, любящей…
«Тьфу!»
Ну, уж нет. Так дело не пойдёт. Слишком — это уж слишком.
— Иди сюда, дорогуша! — ласково, как он умел с теми, кто ему как нравился, так и не нравился, позвал Сибби.
Довольная, Даренна подошла.
Неизвестно, чего она ждала, но вряд ли подозревала о чём-то плохом. Может, она ждала того рыцаря из своего сна, который проявил к ней такое участие?
Избавление и уплату аэдра за все её прошлые страдания?
А может, и любовь, — чем даэдра не шутят?
Как оказалось, — может, даэдра и шутят, но уж точно сами при этом не смеются. Да и вообще, от шуток даэдра не смеётся уже никто.
— Вот, дорогуша, — продолжил Чёрный Вереск, доставая из своей сумки бутылочку красивого светло-фиолетового цвета.
Бутылочка была красивой формы, — как бутылка дорогого вина в миниатюре, — и цвет был похож на редкого жука из тёплых краёв, или на украшение. Красновато-фиолетовая, с металлическим, стальным оттенком.
Сибби намеренно называл навязчивую служанку только одним ласкательным словом, чтобы потом выбросить его, и чтобы оно больше никогда не напоминало ему об этой встрече и об этой ночи. И чтобы не пачкать о влюблённую привязчивую тварь и все остальные.
— Вот, выпей, дорогуша, — открыв бутылочку, он протянул девушке питьё, еле сдерживая желание схватить её за волосы и запрокинуть голову так, чтобы она не смогла держать рот закрытым, — это очень вкусно. Как вино, и даже лучше. Это пьют только богатые люди, а я, как ты знаешь, богатый человек.
«И, как богатый и влиятельный человек, умею делать своими руками если не всё, то очень многое. Глупо думать, будто богач — это кто-то изнеженный и слабовольный, кто не может даже штаны надеть без помощи прислуги.»
Молодой и здоровый организм, не привыкший к ядам, отреагировал на сильный наркотик, сваренный из лунного сахара, почти мгновенно.
Зрачки расширились, почти сразу же затопив сумасшедшей темнотой всю радужку.
И сердце билось так сильно, что под тонким платьем, призванным не защищать от холода, а привлекать посетителей и постояльцев, и потому состоявшим почти сплошь из одних только вырезов, быстро и сильно колебались высокие девичьи груди.
— Господин, м-мни-э та-ак-кх-х… плохо… — задыхаясь, прохрипела она — Ш-што вы мне дали? А-а за-а-кх-ем?
— Ничего, сейчас тебе будет легче. Давай выйдем на свежий воздух, дорогуша. — холодным и спокойным голосом произнёс знатный господин, стальной хваткой беря Даренну под руку и выводя на свежий морозный воздух.
Никто и ни в чём его не заподозрит. Он увидел, что служанке стало плохо, и он вывел её не свежий воздух.
Если её стошнит, будет лучше, если это произойдёт не в таверне, не перед ужинающими постояльцами, и не у всех на виду, а где-нибудь в укромном месте. Зачем же портить окражающим аппетит такой, хм, неприятной сценой?
Про то, что самым неприятным для всех, а для кое-кого и особенно, здесь будет скорая смерть одной маленькой и навязчивой девицы, Сибби не говорил. И даже не думал. А что там думать, если это что-то само собой разумеющееся?
А мужчина, ведущий шатающуюся девицу в отрытом наряде трактирщицы в укромное место, ни у кого подозрений не вызовет. Или он подпоил её, чтобы она стала сговорчивей для совместной ночи, или просто проводит её в уборную после того, как они выпили вместе.
Многие девочки так делают, чтобы в таверне лучше продавалось самое плохое и невкусное вино. Потому что как устоять и не сделать новый заказ, если рядом с тобой пьёт такая зажигательная красотка, да ещё и полуголая? А эта, наверное, ещё работает в заведении не так давно, вот и не привыкла. Ничего особенного.
За задней стеной таверны, там, где начинался густой чёрный лес, никого не было, кроме диких зверей, в такое время ещё не вышедших на охоту, а Луны спрятались за тучи. Так что всё складывалось как нельзя лучше. С вечера намело тонкий слой снега, и теперь он призрачно светился под низким и сероватым небом, освещая дорогу.