Я пожала плечами.
— Познакомиться, для начала. Что же ещё? Как я поняла, ты уже знаешь моё имя. А тебя как зовут?
Некромант огляделся вокруг, словно ища поддержки или помощи зала, затем посмотрел куда-то вверх. Я посмотрела туда же, куда и он, — но, вполне ожидаемо, ничего интересного не обнаружила. Разве что увидела, что опять снег пошёл.
— К-карин. — запинаясь, ответил он — Меня зовут Карин. Лорт, э-э-э… Карин Лорт.
Создавалось ощущение, что некромант не понимал, куда я клоню; я, в свою очередь, не понимала, куда клонит он. Поэтому я стояла около двери, как швейцар на посту или как ночная статуя Командора перед тем, на кого Командор был зол днём и при жизни, и ждала, когда маг наконец протиснется в дом. А я-то раньше ещё думала, что это я странная!
Я пожала плечами, кивнула. Интересно, чего он такой нервный-то? Вроде бы ничего такого особенного и не спросила!
Подождав, пока некромант наконец «отвис» и прошёл в дом, я зашла следом и кое-как присобачила висящую дверь на место.
Можно было, конечно, спать и так, без нормальной двери, запертой, как и полагалось приличному дому, на крепкий тяжёлый засов… И надеяться, что у меня, как у вервольфа, и правда есть какой-то специфический, «звериный» запах, с обладателем которого никто из местного лесного зверья не захочет связываться.
Так-то оно, может, и так, и запах тоже есть… Но вот выполнять роль рядовой и обычной сторожевой жучки или барбоски не хотелось ещё больше, чем чинить дверь. Тогда уж сразу нужно вешать на дверь набличку «Осторожно, во дворе злая собака злой вервольф» — и спать спокойно, надеясь на то, что местные медведи читать на всеобщем умеют и любят.
Фарвил сел на стуле, бывший пленник Эмбри сидел на облюбованной им ранее лавке и рассматривал что-то в тонком мире, а некромант осматривался вокруг так, словно к нему подкрадывались какие-то чудовища в режиме невидимости.
Вздохнув, я подхватила дверь одной рукой и стала внимательно рассматривать, что и как там крепилось — и как бы сделать так или по-другому, чтобы она снова нормально держалась на петлях.
Помнится, когда-то в Мутасево Петруха по пьяни выломал дверь… потому что он её попросту не заметил; затем на трезвую голову начал чинить утворённое ранее, заодно обучая даму сердца, то есть, меня, как в случае чего починить дверь, слетевшую с петель.
Вроде бы я всё сделала правильно, и даже не особенно шумно, и дверь теперь закрывалась нормально… Но почему-то мне показалось, что даже безымянный любитель жёстких кроватей обратил внимание на мою простую, в общем-то, работу.
— Вот. — сказала я, чувствуя себя школьной учительницей перед школьной доской, которая по какому-то недоразумению начала объяснять интегралы дошколятам — Дверь! Починила. Теперь дуть не будет, и ночью будем спать спокойно. Фарвил, а что у нас есть выпить? Ну, чай какой-нибудь, что ли… Или что у нас там вместо него? Ты ведь хозяин!
Пока Марен кипятил воду и доставал из старого и покосившегося, но ещё крепкого комода какие-то мешочки с заваркой, — вернее, со свежей травой, которая пахла, как сушёные цветы акации, — я села на стул и задумалась.
Когда я закрывала глаза, мне казалось, что я могу если не сделать что-то такое же красивое, что показывали раньше в фильмах, типа, услышать биение сердца мира, — то представить себе что-то, чтобы постараться лучше понять, это у меня уже получалось. Но вот что это было такое и хорошо или плохо, — этого я, к сожалению, не знала. Ну, что ж. Потом разберёмся.
А всё же, откуда у меня взялись странные видения, а теперь ещё и странные воспоминания? Не дракон же меня заразил чем-то! Драконы, мне кажется, вообще ничем не болеют. А если бы и болели, то вряд ли чем-то таким, чем можно заразить других разумных существ.
А что, если мне попробовать э-э-э… визуализацию?
Сама идея показалась мне какой-то странной, словно немытый крестьянин от сохи пришёл в барский дом и представился господином и дома, и челяди, и всего добра, которое было. Но попытка-то, как говорится, не пытка?
«Ага.» — подтвердил внутренний голос, непривычный к тому, чтобы Машенька искала разгадки и интересные мысли то ли в глубине своего подсознания, то ли внимательно, разинув рот, слушала свою интуицию.
И особенно тогда, когда та вообще ничего не говорит.
«Представление, воспоминание, визуализация… Конечно, не пытка, — а что, если потом голова болеть будет? Но просто задумать-то можно? Что я тогда увидела, когда впечаталась рогами в дерево, и откуда оно было? Просто от сотрясения мозга — или мир магии может связаться с нами при любом случае, который сочтёт удобным для самого себя?»