Я решила, что попробовать-то всё равно можно, — и согласилась. Сама с собой.
Надеюсь, раньше-то, в своём мире, я всё-таки круглой дурой не была… И ещё, у меня была надежда на память Амалии, вернее, хоть на какую-то её часть, оствшуюся так или иначе в физическом теле.
Ну, не может быть, чтобы здоровая молодая девушка, дочь императора, прямо-таки вообще ничего не читала, не делала ничего интересного, никуда не ходила и ничем не занималась!
Прочитанное моей предшественницей мне вспомнить вряд ли удастся… А вот мимика, жесты, движения, какие-то места, к которым можно было пройти каким-то неизвестным мне путём, но который сама Амалия в своём время проходила на автопилоте, — оно ведь всё должно быть мне доступно!
И её интерес к какого-то рода упражнениям или практикам, тело-то всё равно осталось здесь, а потому и всё может и всё помнит, как и раньше! Или нет?
Закрыв глаза, я попыталась вспомнить то, что мне «приснилось» под деревом, пока я лежала, присыпанная снегом. А хорошо ведь, наверное, что я теперь оборотень, значит, помимо недюжинной силы, у меня и здоровья должно быть больше.
Думаю, не было бы тогда у меня того пьяного и щедрого подарка Стаи, — лежала бы я потом, присыпанная уже не снегом, а землёй. И пели бы надо мной птички… Только я бы их уже не услышала.
Словно «услышав» мои мысли, дракон «пришёл». Вернее, просто показался, если это можно так сказать: Амалия, наверное, пришла бы от такого «видения» в восторг; Маша же, вполне ожидаемо, никакой такой особенной радости не почувствовала. А ведь красивый был, зараза! И не только своей чисто драконьей, но и вообще, какой-то «международной» красотой.
Тварь сидела, сложив могучие крылья, и солнечный свет играл на его чётко прорисованной чешуе, разбиваясь на миллионы солнечных зайчиков и восходя за ней золотым нимбом. И во всём и на всём этом варварско-драконьем великолепии играла радуга, как в водяной пыли над водопадом.
Амалия, я думаю, от такого «фамильяра» пришла бы в восторг; я же просто внимательно «вглядывалась», пытаясь понять, какое же я теперь отношение имею к драконам.
Ну, оно и естественно, — мне-то было не восемнадцать лет, я была гораздо старше — и с совершенно другим характером. Да и, к тому же, не привыкшая ни к драконам, ни к магии, ни к чудесам. Для меня единственной магией тогда была наконец пришедшая на карточку зарплата, и быстро закончившиеся выходные!
Я вообще-то представляла себе просто какого-то дракона, — вернее, это было словно видение, будто я то ли парю в воздухе и вижу этого дракона со стороны, то ли он мне когда-то приснился. Неужели это началось в тот момент, когда я валялась то ли около дерева, то ли непосредственно под ним?
Потому что я помню, что я видела тогда драконов. Очень много драконов. Наверное, это магия окружающего мира так на меня влияет? Да и переселение душ тоже, я думаю, процесс более, чем магический.
Пересадить душу в чужое, только что погибшее, но целое на вид и ещё не остывшее тело — это вам не иголку с ниткой взять и пришить одно к другому. Или дыры залатать.
Хотя… Если речь идёт о ранах, то пока что они у меня в большей или меньшей степени «латались» почти что сами.
Была ли я сама в прошлой жизни драконом, или это была память Амалии, вернее, её отголоски, её тайная мечта? Не знаю. Версия про то, что я каким-то образом или была драконьим жрецом, или была с ним связана, мне почему-то совершенно не нравилась.
Ну, учитывая, что драконий жрец, это — скелет в безобразной маске, завёрнутый в какие-то рваные лохмотья, истлевшие от времени, летающий и швыряющийся заклинаниями… Короче, даже и не знаю, почему бы мне это не понравилось.
А если я каким-то образом связана с драконами, или именно с тем самым… А что, интересно, вообще любят драконы?
Золото? Сокровища? Власть? Что эти — что те? В смысле, и те, которые вылетают время от времени проораться, любят горы, а также плеваться холодом и огнём — и те разумные бескрылые, которые рождены с драконьей душой?
Вроде как там, где живут драконы, всегда есть сундук с сокровищами под Стеной Слов.
Кажется, ещё драконы любят девственников? Да, но зачем они им? Может, надо у самих девственников спрашивать? Ну, вдруг они про драконов и их заморочки лучше знают. Ну, не зря же их так драконы любят за что-то! Значит, там есть вполне очевидная связь.
Так много вопросов — и пока что никакого ответа. И даже и неизвестно, что мне теперь в первую очередь интересней всего.
— Карин, — начала я, пытаясь сформулировать мысль как можно чётче, как на плацу, — скажи, а… А ты ведь девственник? Или нет?