Скрипнув снегом, я пригнулась, мимолётом удивилась тому, что такое, казалось бы, простое действие задействует, на самом деле, почти все мышцы тела, кроме, разве что, ушей, и покралась в сторону сарая, не пострадавшего в своё время от дракона, а потому скромно стоявшего в сторонке.
Если что, — а «что» уже точно если не наступило, то скоро наступит, — я смогу вытащить там какую-нибудь утварь или что-нибудь ещё, что поможет мне в моём гостеприимстве. Конечно, не факт, что мне придётся снова сражаться, да ещё и прямо сейчас… Но, как говорила моя сестра Катя, по поводу горячительного и закуски, слишком много — это лучше, чем недостаточно. Эх…
Ну, и кто на этот раз? Не драконы, так… А, собственно говоря, кто?
«Надеюсь, это не те друзья Карина, встречи с которыми я так опасалась в своё время, — подумала я, — потому что мне кажется, что тогда ему определённо придётся делать свой выбор. А что, если я по доброте душевной помогу ему сделать этот самый выбор? Тем более, что с нами ему будет гораздо лучше! А я — так вообще оказала ему просто аэдрическую милость: я его не съела.»
Тусклый свет Массера и Секунды заливал болезную и вялую, после дракона, лужайку, и стало видно, что там стоит примерно пять человек. И явно не магов, — и уж тем более, не некромантов. Потому что, насколько мне известно, некроманты не бывают косой сажени в плечах, не носят поношенные и грязные шкуры из кроличьих хвостов, не бывают заросшими бородой до бровей, — и уж точно не будут вооружаться двуручными «оглоблями».
Стало ясно, что пред мои грозные и невыспавшиеся очи предстали разбойнички от сохи, — или, если сказать по-салонному, меня почтили своим вниманием люди, борющиеся за свои идеалы и убеждения. Жаль только, что никто, кроме них самих, их идеалов и убеждений не разделял. К сожалению, им было вполне достаточно и этого.
И пока я, подобно тургеневской барышне, терзалась смутными вопросами и метаниями, по поводу того, что, если есть, с кем подраться, но самого желания драться нет, — что делать, «лесные братья» решили не беспокоить хозяев дома и управиться по-быстрому самим.
В сарае выбор пал на то, что, наверное, можно было назвать обязательным атрибутом красоты для юных девиц-прелестниц, а именно — косу.
Массер и Секунда зашли за тучи, и только снег тускло освещал пятачок перед домом, где все крепко спали и даже не догадывались о том, что происходит прямо сейчас — и совсем близко.
«Наша служба и опасна и трудна, — подумала я, серой тенью скользя в ту сторону, где, по человеческим меркам, тихо орудовали разбойники, — и на первый взгляд как будто не видна.»
В сером свете было ясно видно, что стоящий ко мне спиной громила был одет в тяжёлую резную броню. Эх, как бы мне об него и когти не поломать! Зубы —тоже. Тем более, что они-то уж точно не отрастут. Или отрастут, — от зелий лечения?
«… на второй и третий — тоже не видна, — ни с боков, ни сзади!»
Глава 40. Эта, бледная, с косой
«Не хочу ни богатства, ни света, ни тени,
Не желаю ни слова, ни вздоха, ни мысли.
Я хочу быть невнятной лесной хренотенью,
И под ёлками жрать непутёвых туристов.»
Мечтания лесной эльфийки-Хирсинопоклонницы.
Воцарилось молчание, вернее, тишина, и никто эту благодать прерывать не спешил. Даже пятёрка прямоходящих с оглоблями так идеально вписывалась в лесной пейзаж, особенно, интеллектуально, что очарование момента они ну никак не нарушали.
Затаившись, — на самом деле, совсем не далеко от беспечных разбойников, — я ждала, когда будет самый подходящий момент для того, чтобы мне выйти из-за ёлочек и начать представление.
Совсем, как давным-давно маленькая девочка Маша ждала за кулисами своего момента, чтобы выйти во время детского утренника на сцену и прочитать какое-то незамысловатое стихотворение. Только теперь девочка Маша выросла, стала Амалией Мид, а вместо двух жиденьких хвостиков на голове у меня время от времени появлялся один вполне себе густой хвост из… Откуда надо, в общем.
«А давай поиграем!» — шепнула волчья сущность.
Человеческая сущность согласилась и кивнула.
Выходило, что, вместо того, чтобы думать о том, что я теперь в душе дикий зверь, а волк ручным не бывает, и всё прочее, особенно, по ночам, можно было и просто выйти из дома во двор — и поиграть с этими Буратинами недоструганными, а заодно и объяснить им, что они, так-то, были, мягко говоря, неправы.