И доброе дело сделаю, — и заодно справедливость локально наведу, на одном конкретном мне выделенном участке. Одна из Лун вышла из-за туч, и я увидела, что на одном разбойнике была нордская резная броня, — наверняка, на главаре, — а другой был одет в какую-то консервную жестянку.
В общем, если даже я кого-то из них и помну, никакого особенного вреда им не будет. Уже хотя бы потому, что дерево — оно и есть дерево.
— Орк выпил три пива, рыгнул некрасиво, и эльфу сказал «Проща-ай…» — затянул один из «Буратиков» странным голосом, который одновременно был и сиплым басом, и каким-то гнусавым, булькающим и хриплым.
Выходило у него настолько отвратительно, что даже у меня, не обладающей никаким музыкальным слухом, моментально и окончательно испортилось и без того не слишком-то лирическое настроение, а где-то в лесу с опешившего дерева гулко упала снежная шапка.
«Интересно, а если можно некрасиво рыгнуть, — подумала я, обдумывая глубинный смысл «орочьего фольклора», — как можно рыгнуть ещё и красиво? Неужели этот, скажем так, неджентльменский звук можно и как-то красивым сделать?»
Учитывая самодовольную рожу орка, певца с оглоблей, становилось ясно, что для него это как раз-таки и можно. По крайней мере, на его личный взгляд.
— В общем, если из-за него мы здесь задержимся, а главарь всё равно ни одного золотого за него не получит, я не буду ждать и завтра сам ему шею сверну! — продолжал яриться тот самый, который был певцом.
Я напряглась, сидя под ёлочкой, как серый заинька под кустом, и сжимая в руках украшение любой красной девицы. По тому, что я уже услышала отрывками, и что мне удалось понять — одичавшая в отсутствие достойного, а также вообще хоть какого, отпора, а также нормального воспитания ещё в детстве, банда не особенно-то и соблюдала тишину, считая вдобавок наш дом необитаемым. Законы уголовного и гражданского кодексов — и подавно.
— Этот слизняк так смешно умолял о пощаде, — продолжал какой-то из «братков», — и откуп предлагал, ха, да будто это и есть то, что там было нужно! Ничего, сволочь, полежи пока, отдохни, а мы скоро разбогатеем…
Так… Похоже, они кого-то взяли в плен, и за кого им теперь должны были выплатить выкуп. А если не должны? Или не захотят платить, или не смогут, или просто решат, что выполнять требования террористов, тьфу ты, разбойников, нельзя ни при каких обстоятельствах?
В любом случае, мне следовало вмешаться. И несколько добрых дел за один раз сделаю, — а на следующую ночь, глядишь, и посплю спокойно, без задних ног, то есть, без задних лап.
— Слышь, Оргнар! — подал голос другой бандит, возвращающийся откуда-то из подлеска — Ты, это, забросай его пока соломой, а то вдруг до утра от холода околеет, тогда нам шеф, это, самим голову, это, свернёт! Потому что, ну, этого… За покойника-то никто выкуп не будет платить!
Дело принимало уже совсем не шуточный оборот. Дело пахло не просто местной немытой гопотой, которая решила устроить себе дом свиданий или собачьих свадеб в будущем доме Амалии, который почему-то считали необитаемым до сих пор. Здесь явственно пахло убийством, мертвечиной и уголовщиной. На этих просто рыкнуть не получится, здесь надо будет и усилия какие-то приложить.
«Так. Не понял. — рыкнул волк — А мы, что, пришли сюда на Луны любоваться? Или цветочки искать под снегом? И ты не щенков разгонять пришла! Или ты бросишь эту шайку и пойдёшь охотиться на лис и кроликов?»
Подумала — и почувствовала просто физически, как мои нежные девичьи уста складываются в совсем не женственный оскал, а руки сжимают косу так, что дерево вот-вот, и переломится. Оно, конечно, хорошо, что я такая сильная, — но вот быть при этом ещё и умной было бы вообще шикарно. Потому что иначе что будет за девица-красавица без косы-девичьей красы, но зато с каким-то самодельным серпом?
Хорошо, что теперь для того, чтобы присмотреться и оценить ситуацию, мне не приходилось ни считать, загибая пальцы, не крутить головой в попытке осмотреть всю местность.
Чутьё ночного хищника не подводило: во-первых — ну, какие у волка могут быть пальцы? У него же лапки! А услышать и унюхать лучше именно что сразу, потому что не то, что второго шанса, — и первого может не быть.
Где-то неподалёку, словно подтверждая, что жизнь — боль, зловеще и громко прокричал ворон. Интересно, он-то здесь что забыл? Здесь вроде как ещё не поле битвы, и не помойка! Хотя… От всей этой представшей пред мои невыспавшиеся и неясные очи кодлы пахло, честно говоря, отнюдь не оранжереей, пусть даже и сразу после удобрения и полива.
Видны были пока что по-прежнему только пятеро разбойников; может, был где-то и ещё один или два, — из-за общей вони и смешанности запахов мне не удавалось определить, где кто. Очевидно, ванну «лесные братья» принимали уже давно, — а вот бухали совсем недавно, из-за чего мой волчий нюх страдал, но отказывался определить точно, нет ли случайно одного-двух заблудившихся. Ну, ничего, сейчас они все соберутся.