— Слышь, а дом-то закрыт! Эй, а у нас тут гости! — произнёс какой-то громила, возясь с повешенным мной замком, из-за чего я не увидела, а скорее услышала на его физиономии тупое удивление.
«Так. — подумала я — А вот теперь надо будет действовать быстро. Мало ли, на какую дичь эти придурки способны, — а у меня там, в доме, люди спят! Очень надеюсь, что спят. Потому что если они сейчас проснутся, когда у меня ещё ничего не готово, — это получится неудобно.»
Ель, за которой я до сих пор пряталась и из-за которой теперь выходила серой тенью, — спасибо моей белой то ли накидке, то ли зипуну, точно и не разобрать, потому что я думала не о тепле, а о функциональности наряда, даже не шелохнулась, и с её раскидистых низких ветвей не упала ни снежинка.
— Эй, мужики, гляньте-ко, а там, похоже, и правда кто-то должен быть! — сказал орче, он же по совместительству и бандиче, роясь около окна «летней кухни», куда я с вечера положила мешок с разного рода излишками, которым не нашлось места в доме.
И тут наступил момент моего появления.
Бандиты, занимающиеся до сих пор каждый своим «неделом»
и чувствующие себя в полной безопасности, увидели, как из темноты им навстречу неторопясь и медленно вышла высокая и очень бледная девушка в белом; более тонкие нюансы пятидесяти оттенков серого её одежды мешали индивидуальные особенности восприятия прекрасного.
В руках она застенчиво теребила украшение и гордость любой красной девицы, — длинную, толстую и, вполне возможно, и остро заточенную. Или нет? Коса ведь так-то — не оружие, и ей обычно траву косят. Ага, под снегом.
— Ну, привет. — грустным и каким-то хриплым замогильным голосом произнесла красавица, и медленно пошла к ним, словно поплыла по воздуху.
И, словно в знак поддержки, откуда-то со стороны леса со зловещим карканием полетели вороны.
Оно, конечно, может, было бы и лучше, — вылезти по старинке, а потом набить этим отморозкам их средневековые морды… Но неожиданно во мне проснулись задатки Амалии Мид вкупе с желанием поговорить. Возможно, даже и по-хорошему.
На физиономиях «братков» отразилась напряжённая работа мысли, от которой было слышно, как в полной тишине скрипят в их головах проржавевшие шестерёнки.
— Эй, слышь, — обратился один из «гостей» к орку в резной броне — А чё это за баба-то? Неужто твоя? Ик. А она, чё, живая? Или «того», а?
— А вы сами-то почему ещё не мёртвые? — нелюбезно спросила я, оглядывая всех присутствующих волком. — Так я это сейчас исправлю!
Мы с орком посмотрели друг на друга.
Высокий, прямо-таки огромный рост, косая сажень в плечах, голова, как котёл, сидящий прямо на необхватных плечах, отсутствие шеи, выпирающие внушительные кривые клыки, зелёная кожа, приплюснутый широкий нос с раздутыми, словно вырванными, ноздрями, и маленькие, глубоко посаженные просто поросячьи глазки.
Да уж, главарь, модель «Урук-хай с установленными обновлениями. Версия 2.0» был чудо как хорош. Как семь смертных грехов без покаяния.
Я не к месту вспомнила про то, что эльфы, которыми так же являются и орки, так-то считаются улучшенной версией людей… Но в таком случае страшно даже представить себе, улучшенной версией кого был этот орк, — и как тогда выглядела обычная, без природных модификаций и улучшений.
Может, орки — это улучшенная версия гоблинов? Или вообще даже урук-хаев?
— Ы-ы-ы… — то ли передал какую-то потаённую, сокровенную мысль, то ли просто икнул «урук-хай» — Гля, баба!
— Слышите, мужики. — от усталости, недосыпа и волчьей крови, играющей в крови уже второй день, из-за чего, как оказалось, не то, что выспаться, а перестать думать о каких-то кроваво-эротичных игрищах было нереально, голос у меня звучал, я думаю, своеобразно.
Хрипловато, устало, сурово и именно так, как он и должен был звучать у честной и порядочной дамы, которая вышла лунной ночью повыть на Луны и увидела, что на её подведомственной территории озоруют какие-то преступные элементы, на которых, скорее всего, уже давно подали в розыск во всех холдах.
— Вы чего здесь забыли? — я не оставляла попытки достучаться до того, что, вполне возможно, у них ещё было в голове, вернее, скажем так, между ушами — Плохие вещи собираетесь творить, а? А ничего, что это мой дом?
Разбойнички почему-то промолчали и как-то подозрительно начали пятиться. Интересно, что им показалось не так? Неужели они никогда не видели русских девиц-красавиц с аристократической бледностью, в накинутой на плечи шали, и с красивой косой? Или, может, им коса моя показалась не такой уж и красивой? Ну, какая в сарайчике стояла, среди сельхоз.инвентаря, ту и взяла!