— Шор, Дибелла, Акатош! — слышались из-за деревьев разрозненные выкрики — Кто же знал, что оно вона как! Поэтому и дом заброшенный, потому что там эта, бледная, с косой, обитает… Это — Смерть! Смерть с косой!
Сделав пару шагов в сторону улепетнувших суеверных бандитов, я погрозила им тем, что осталось от косы, потом увидела, во что превратился достойный сельскохозяйственный инвентарь, плюнула и пошла придумывать, куда бы мне его теперь девать. Потому что мусорок, как я уже убедилась, в Скайрме нет. И, вполне возможно, вообще никогда не было.
Убегая, разбойнички побросали какое-то своё снаряжение, к которому мне было бы противно прикасаться даже для того, чтобы просто бросить его в костёр, а также какой-то подозрительного вида мешок.
При ближайшем рассмотрении оказалось, что там было какое-то то ли оборудование, то ли снаряжение, больше всего напоминающее попытку сковать и склепать что-то по книжке с картинками, при условии, что знание кузнечного дела было не на нуле, а на отрицательной отметке. Подобного рода хлам у нас в России обычно хранится на балконе, в ожидании волшебных времён, когда весь этот мусор для чего-то понадобится.
«Да уж. — подумала я, решая, в какой сарай теперь отнести весь этот хлам — Похоже, это всё собирали ну просто очень очумелые ручки. Какая к этим ручкам прилагалась голова — оставалось только догадываться.»
Фарвил проснулся до рассвета, когда в доме было ещё темно. Не горели даже лучины, которые на ночь ставили в металлическую кружку, наполненную на донышке водой, — а значит, все должны были спать.
Протирая глаза, эльф сел на постели, осматриваясь в темноте. Постепенно он начал рассматривать в окружающем его полумраке очертания мебели и окружающих предметов; тихо, стараясь не шуметь, он встал, про себя отметив, как босые ноги обожгло холодом, — за ночь камин прогорел, а от двери нещадно дуло.
Обувшись и поправляя на себе ночную рубаху, он тихо, стараясь не шуметь, отправился в комнату Марии.
Какая странная ночь! И почему-то ему казалось, что что-то происходило, что он каким-то образом проспал, не заметил, хотя должен был бы об этом знать. И вроде бы были какие-то отрывочные воспоминания, но вместе они не складывались никак. Но что это было и во что оно должно было сложиться? К сожалению, у Фарвила не было ни малейших идей.
И у Марии тоже не спросишь. Сейчас бы просто подойти к её двери, бесшумно открыть, чтобы зайти внутрь и увидеть, как она спит. Как тихо вздымается её грудь от дыхания, как молочно белеет кожа в глубоком вырезе ночной рубашки… Нет, а вот об этом лучше не думать.
Главное, — просто знать, что она здесь, и что ничего не случилось. Азура, какая странная ночь! И почему-то Фарвилу показалось, что он проснулся от очень громкого шума…
«Я не буду её будить, — убеждал сам себя эльф, — я просто хочу убедиться, что она никуда не ушла и что у неё всё хорошо.»
И что они по-прежнему вместе и в безопасности. К сожалению, их разделяла толстая бревенчатая стена, широкая и прочная, а так хотелось, чтобы они был хоть чуть-чуть, но поближе друг к другу!
Когда эльф подошёл к двери, то увидел, что она была даже не приоткрыта, а просто открыта, почти что настежь. Была видна вся комната, — туалетный столик, на котором лежали какие-то вещи и бумаги, на котором короной покоился маленький венок из завявших веток, на стуле лежала тёплая домашняя верхняя одежда, а постель Марии была разобранной — и пустой. Самой Марии нигде не было видно.
— Мария? — шепотом позвал Фарвил, надеясь, что она никуда не ушла и что она где-то здесь, в доме, просто куда-то отлучилась, и вернётся с минуты на минуту — Ты здесь?
Тишина. Никакого ответа.
Посекундно оглядываясь и чувствуя себя каким-то преступником, эльф на цыпочках прокрался в комнату, осторожно, будто боясь обжечься, прикоснулся к подушке, на которой спала Мария, и почувствав её запах, — манящий, приятный, родной и тёплый.
Но сама постель была холодной. Значит, Мария куда-то ушла, причём давно. И выходило, что она ушла даже без верхней одежды. Как это могло быть?
Неожиданно на пороге появилась какая-то тень, но это была не Мария. Тень была была почти чёрной и в характерной чёрной мантии.
— Тихо! — прошептал некромант — Я уже давно понял, что она ушла. Я тоже проснулся от шума. Мария проснулась ещё раньше, поняла, что снаружи что-то происходит, а потому вышла.
— А как же… — Фарвил так растерялся, что даже не сразу смог говорить — А как же я?
Карин покачал головой.
«Боги, какой же он ещё всё-таки ребёнок. Ну, если девчонке так нравится с ним няньчиться…»
— А как же тогда мы? — поправился Марен дрожащим шёпотом.