Отряхнувшись после ночного недоприключения и закончив проводимую сбежавшим разбойникам «инновационную дистанционную диагностику», короче, мысленно записав в карточке, что, раз уж они все сами убегали, то и потом тоже не подохнут, я попробовала прислушаться к тому, что в это время происходило в доме.
Вполне возможно, что и ничего, и что мои спутники спали. А может, только что проснулись, — сейчас я и проверю. Потому что, волчья кровь всё-таки слуха летучей мыши не даёт, а потому слышать настолько далеко и хорошо, мне кажется, не умел ещё никто.
Вполне ожидаемо, таинственный пленник разогнанных бандитов оказался примерно там, как я и поняла из подслушанных разговоров, а именно — в телеге, которая так и осталась стоять около нашего дома. Как же, наверное, хорошо, что местная лесная «аристократия» считала наш дом заброшенным… или нет?
Хотя, теперь-то, я думаю, сюда вряд ли кто забредёт; если только не, конечно, какой-нибудь перелётный дракон, который почувствует то ли Довакина, то ли девственников, — кого именно, мне так уточнить и не удалось, — то ли будущие сокровища, которые нам ещё только предстоит отобрать, выкопать, заработать, найти и всё такое прочее.
Ну, летающие ящерицы, ну, оптимисты! Мы сами не знаем, когда разбогатеем, на каких золотых приисках, — но зато они уже всё про нас знают. Хотя, — кто знает? Может, драконы и правда оптимисты, только за их впечатляющими размерами это качество не сильно-то и заметно?
Медленно подойдя к пленнику, которого мне ещё только предстояло освобождать, осторожно, стараясь не делать резких движений, я наклонилась над ним, втайне радуясь тому, что Амалия всё-таки не была босмеркой, хоть и рост у неё был отнюдь не гренадерский. Потому что иначе вышло бы не совсем понятно, если бы подошла какая-нибудь коротышка и начала бы подтягиваться на руках, стоя на колесе телеги. А так…
Не знаю, как уж меня воспринял неизвестный, лежащий связанным в телеге на голых досках, но вряд ли я ему и сейчас тоже показалась великой избавительницей. Интересно, а как вообще эта короткая разборка перед домом должна была выглядеть со стороны?
Вопрос-то, конечно, по-своему хорош, — но вот прямо сейчас его пленнику лучше не задавать. Пусть с ним сначала опытные психологи работают. Которых, кстати, в Тамриэле пока что нет. Вот чёрт! Есть только я и мои спутники, так что оставалось надеяться, что вместе мы как-нибудь справимся.
Как и следовало ожидать, чёрт не ответил; боги близлежащих пантеонов — тоже. А значит, — бери, Машутка, ситуацию в свои руки, или лапы, и помогай тем, кто нуждается в твоей помощи. Тем более, что уже светает и скоро Солнце поднимется.
Ну, не то, чтобы я боялась солнечного света… Просто даже без часов я, как могла, ориентировалась во времени, которое и здесь тоже как-то должно было идти, сколько бы часов в сутках ни было.
А прошло, по моим ощущениям, где-то около двух часов, не меньше. Интересно, это где же я так долго телилась-то? Уже привычно свалив всё на время, которое шло здесь не так, как я привыкла, — игровых условностей здесь не было, — я по невесть когда появившейся привычке задержала дыхание и стала присматриваться к лежащему.
Похоже, он был жив, потому что я видела, как его грудь часто вздымается от дыхания. Вряд ли он спал, — потому что ситуация была, скажем так, мало располагающей к отдыху, и даже тот факт, что на дворе, вернее, в лесу стояла ночь, умиротворения и желания отойти ко сну не добавляла.
Разве что был риск сна вечного, который могли при желании устроить те гады, которые моими скромными усилиями улепетнули в неизвестном направлении, и надеюсь, что ближайший населённый пункт был там всё-таки далеко.
Выглядел неизвестный, конечно, откровенно плохо: ссадины и мелкие ранки и царапины на лице, — а всё-таки интересно, что с ним могли сделать для такого? Не по кустам же его волочили, или заставляли чёрную кошку в чёрной комнате ловить!
Светлые волосы растрепались и свалялись от крови. Хотя, мне, как бывшей простой и обычной, нормальной женщине, которая никогда и ни в каком криминале замечена не была, хотелось всё-таки верить, что и от грязи тоже.
— А ведь та тварь… — пошептала я — Те твари, они даже не подумали укрыть его хоть чем-то, а? И почему они хотели укрыть его соломой, — не потому, чтобы не мёрз, а чтобы не дай бог, не умер раньше времени, а то…
Я не договорила и просто скрипнула зубами, осознав то ли масштаб проблемы, то ли не больше не меньше — вселенской катастрофы.
Потому что, когда тебя везут связанным и избитым какие-то отморозки туда, куда ты не хочешь, и где с тобой произойдёт то, на что ты своего согласия ну никак не давал, — вся вселенная как-то резко сжимается до тебя одного, и единственное, что происходит в мире, — это то, что происходит с тобой.