Однако, как бы я себя ни чувствовала, — но вот реакция и острый ум, пусть даже и, наверное, прежде всего с животной, звериной стороны, не подвели.
И я даже не удивилась, увидев, что Карин стоит в коридоре, напротив двери, — а Фарвил выглядывает из-за его плеча. Потому что наш некромант, судя по всему, запихнул моего друга в комнату, чтобы тот, судя по всему, не попытался выбраться из дома и помочь мне.
Учитывая, что в руках у Карина были подготовленные электрические заклинания, — судя по всему, его любимые, и которые он не сразу смог деактивировать, ожидали они отнюдь не меня.
— Мария! — шёпотом выдохнул Фарвил, глядя на меня так, словно вместо меня пришёл кто-то из аэдра или даэдра.
— Ну, вот, — спросил у него Карин, — а я тебе что говорил? Так всё и получилось!
— Ну, что, дети мои, — начала я как можно естественней, правда, неудачно, — с анекдота из другого мира, — не спится без папки, да?
Вполне ожидаемо, и Карин, и Фарвил так удивились, что не нашли, что ответить. А я внезапно почувствовала себя такой уставшей, что мне стало как-то очень резко пофиг на всё.
Отдать им спасённого «прекрасного рыцаря» на попечение, а самой лечь спать прямо там, где я стою, — и пофиг, что так, как я говорю, не говорится, да и многое из того, что я делаю, вряд ли делается в Тамриэле тоже.
Первую часть дела я выполнила без проблем, — просто сгрузив бессознательного пленника на пол и вкратце сказав, что наш дом и участок рядом с ним облюбовали какие-то разбойники, но я их разогнала. А вот кто такой вот этот — понятия не имею. И вообще, надеюсь, что это вы лучше знаете, что с ним делать.
Но подробно всё объяснить, обсудить и отдохнуть мне не удалось. И в этот раз уже не волчья кровь была виновата; хотя, то место, откуда растёт хвост, вкупе с этим самым местом, предчувствовали, что что-то здесь не так, и что спокойной ночи у нас не получится. И наступивший день тоже вряд ли будет как-то отличаться, — ну, разве что всё будет происходить уже при ярком свете.
Мне показалось, или я увидела в глазах своих спутников что-то такое, что находилось у меня непосредственно за спиной и что совершенно не должно было мне понравиться? Я оглянулась — и увидела, как над лесом, недалеко от нашего дома, поднималось красное зарево, напоминающее чем-то пожар. Или не пожар, а что-то другое. Причём в этот раз дракона рядом тоже не было, — не знаю, почему, но я была твёрдо уверена в этом.
Глава 43. Дуракинша, или «Свой человек, вор!»
«А я смотрю — свой человек, вор!»
К/ф «Бархатные ручки».
***
«А чё эт мне тебя бояться, тётя? Ты, чё, крутая?»
К/ф «Моя мама — снегурочка».
Не знаю, что потом происходило дальше… Сразу я как-то не разобрала, — а потом, когда оно уже свершилось, или просто вышло, как вышло, воспоминания приходили как-то разрозненно, по кускам.
По плохо собранным и наломанным, или с мясом вырванным откуда-то кускам.
Из-за чего впоследствие мне казалось, будто я просто смотрела с гриппозной температурой почти всю ночь какой-то странный фильм со старательным закосом под ужастик. А потом поняла, что заболела — и легла спать.
И мне снились кошмары, от которых меня то ли никто не смог разбудить, то ли будить было некому.
И я не знала, когда я проснулась. Да и проснулась ли?
До сих пор не знаю точно, что за сила тогда, на пороге, заставила меня обернуться, чтобы посмотреть, что же там творилось у меня за спиной. И не сказать, чтобы волки были такими уж любопытными тварями, по крайней мере, взрослые олухи, то есть, особи!
Но я тогда победоносно ввалилась в дом с «прекрасным незнакомцем» на плече, пока он старательно притворялся мёртвым. Что-что, а уж это-то я хорошо поняла, к своему облегчению. И вовсе не потому, что в промёрзшей скайримской земле, да и, к тому же, под падающим снегом было бы проблематично могилу рыть.
Проблематично было бы чисто психологически, — просто знать, что, пусть даже если я лично никого и не потеряла, но только что кто-то при мне умер. А я не смогла его спасти. И всё получилось вот так: был живым — а стал мёртвым. Для меня, Марии, — как ни крути, а самая страшная магия.
Но вот такое вот «чудо из чудес», которое, казалось, пряталось в Скайриме под каждым кустом, в каждой вечерней тени, в каждом крике ночной птицы и в каждой упавшей снежной шапке. И близость «чуда», равно как и его неотвратимость, пугала до дрожи, до взъерошенной шерсти на загривке, и до желания зарычать.
Потом-то, спустя некоторое время, я уже поняла, что сильно переоценивала как свои личные, так и наши совместные способности… Но тогда, небрежно волоча освобождённого пленника, как мешок с картошкой, я отвлекалась на мысль о том, что с нашей магией и моей отдельно взятой силой даже рытьё котлована не стало бы чем-то недостижимым. Ну, котлован — да, правда, зачем он нам будет нужен?