Казалось, была бы я сейчас в волчьем обличье, я бы обязательно зашевелила ушами. Так же мне просто пришлось прислушиваться одновременно ко всему, — и к тому, что происходило на поляне, где кто-то устраивал «сожжение Масленницы», и к тому, что может сказать или сотворить местная «Красная Шапочка».
Потому что по какой-то причине девчонка вызывала у меня странные ощущения. И в том, как она была одета, как всё время смотрела вниз и вбок, словно стесняясь, хотя стеснительной при этом уж точно не была, и в её рваной броне с чужого плеча явственно ощущался какой-то подвох. Но вот какой? Она, что, из Гильдии Воров? Но что они здесь забыли?
— Красная Шапочка. — прошептала я, отступая назад и в сторону незнакомки — Так я тебя теперь и буду называть. Нравится-не нравится — мне это неинтересно. Я буду так называть тебя в уме.
— Что?! — тут же взъерепенилась девчонка, судорожно хлопая себя по бокам, словно в поисках оружия — Какая я тебе…
Будучи на нервах, я дёрнула головой, отмахиваясь от девчонки, как от надоедливой мухи. Не нянька я, в конце-концов, мне сейчас ещё ребёнка защищать, а то и освобождать из плена её родителей. Или просто старших, с кем она сюда в лес пошла. Чёрт, да когда эта паскудная ночь-то уже закончится?
Отвернувшись от насупившейся «Красной Шапочки», я сосредоточилась на супостатах, которые делали какое-то чёрное дело на поляне и, судя по всему, чувствовали себя более, чем уверенно и спокойно. А куда мне ещё в сложившейся ситуации было смотреть?
От почти что ребёнка я не чувствовала никакой опасности, а вот от тех странных «празднующих» на поляне — вполне. Кого же эти уроды в странной… чёрт… неужели опять разбойничьей броне, убили?
Ну, так оно и выходило логично: здесь — только один ребёнок в рваной броне, причём девочка. Скорее всего, подросток, одинокий, невоспитанный и диковатый. Это-то как раз не вызывало у меня никаких подозрений: помнится, маленькая Маша хоть и была домашним ребёнком, но и сама была такой же.
А там, на поляне — чёрт знает, сколько взрослых и решительно настроенных мужиков, промышляющих разбоем. И их манеры, а заодно и морально-нравственные ценности не вызвали у меня никаких сомнений в их полном и бесповоротном отсутствии.
И посередине, как точка встречи из учебника по математике — такая вся из себя красивая я, не особенно понимающая, какие заклинания я «помню», какие могу использовать — и как мне тогда вообще удалось аж целого дракона огненным шаром порадовать.
— На вот, возьми. — прошептала я, передавая девочке своё запасное оружие и надеясь, что девчонка всё-таки не совсем уж маленький ребёнок и хотя бы знает, как обращаться с оружием — Надо брать той рукой, какая тебе больше нравится, за тупой конец, а острым концом тыкать во врага. Желательно ещё и попадать. Если тётя будет занята, тётя не успеет поднимать тебя, если ты упадёшь и ушибёшься.
Хотелось, конечно, съязвить — но особенно обижать мелкую занозу, к тому же, обиженную кем-то из старших, я бы не могла.
Ну, не тот я Серый Волк, с которым Красную Шапочку, если верить анекдотам, связывают очень длительные и сложные отношения! Да и вообще, мне совсем другой человек нравится, безо всяких шуток. И не буду я никого есть, даже и не просите. Ни эту девчонку, ни какую бы то ни было другую.
— А… А ты хоть знаешь, кто я? — от удивления поперхнувшись воздухом, спросила девчонка — И ты так спокойно мне оружие отдала, и не боишься. И про… про холод сказала, когда я… это…
Ну, точно, — ребёнок. Нашла время, снежками во взрослую и серьёзную тётю снежками бросать! Хотя, что-то мне подсказывает, что я так никогда и не стала взрослой и серьёзной тётей, вот только малявке про это знать незачем. Неизвестно ещё, есть ли ещё кто-то, кто для неё авторитет, или мне предстоит стать первой.
— Ой, да знаю, кто ты. — отмахнулась я — Свой человек, вор. И хулиганка мелкая. Ишь чего вздумала, — во взрослых снежки кидать!
Не отчитывать же мне теперь чужого ребёнка из-за странной, скорее всего, воровской, брони, особенно, если воровство — единственный способ хоть как-то прокормиться?
— Ты лучше скажи, что там за мужики такие на поляне — и кого они только что убили? — спросила я, очень надеясь на то, что девчонка окажется суровой, под стать взрослым местным жителям, и прямо под носом у убийц устраивать истерик не станет.
Я и так-то не умею обращаться с детьми, а с малышами и вовсе никогда не имела дела, — а уж доказывать ребёнку, только что увидевшему, наверное, самое страшное, что вообще могло случиться, обратное, что мир безопасен, а жизнь прекрасна, — это я уж точно не смогу. Да и вообще, нельзя детям врать!