Приятная неожиданность, — девчонка ничуть не расстроилась, только будто бы… смутилась?
— Понимаешь, в чём дело… — начала она шёпотом, ковыряя ножкой смёрзшийся снег и по-прежнему глядя куда-то в сторону — мы здесь с остальными никого не трогали, просто шли по своим делам. И потом старший — ну, его уже убили и сожгли, — сказал, что нам надо бы и поохотиться.
Так. Ничего не поняла! Так они, что, не воры, а охотники? А дальше-то что? А дочка охотника, похоже, не промах. Хотя, вполне возможно, у неё сейчас просто шок, поэтому она говорит так спокойно, и даже хихикает. А что мне с ней делать потом? Да ещё и здесь, одной, далеко от дома, когда и дома-то неизвестно что теперь происходит!
— Ну, а дальше что? — прошептала я — Что произошло — и почему ты осталась одна?
— Потом кто-то из нас почувствовал, что ты здесь… — мне показалось, или голос девочки стал каким-то покаянным? — И он позвал тебя. Потом, правда, мы поняли, что ты не из этих…
— Из кого — «этих»? — спросила я. — И кто вы вообще такие, Хирсин вас побери?
В другое время я, может, вышла бы на лужайку и как-нибудь постаралась бы узнать, кого мне начинать убивать первым, и за какие именно преступления против Скайрима и его народа…
Волчья кровь, я думаю, помогла бы мне провернуть и это дело тоже, правда, уже не таким мирным путём, каким я перед этим отгоняла от нашего дома бандитов. И, скорее всего, мне пришлось бы превращаться здесь, за ёлочками, чтобы потом не тратить ни время на разговоры, ни своё здоровье на получение урона ударов…
Но присутствие ребёнка рядом основательно связывало мне руки, чтобы драться, — и язык, чтобы высказать всё, что я думаю об этой ситуации.
Да и потом, превращаться при ком-то, особенно, при чужой девочке, оставшейся здесь совсем одной, казалось мне не самым лучшим вариантом.
А что, если здесь есть ещё охотники, которые при виде лохматой образины помирятся с разбойниками, а потом все вместе начнут охотиться на меня? А я здесь, блин, совсем одна! Да ещё и наш дом, как назло, рядом, — и не факт, что Фарвил успеет понять, что происходит, и скоро, судя по всему, ему придётся ждать визита непрошеных гостей.
Вот только совсем не факт, что я смогу выстоять одна в бою, а потом прибежать и спасти тех, кто ждёт меня в доме и недоумевает по поводу моего неожиданного исчезновения. А что, если я вдруг… ну, «того»?
К тому же, мне в голову совершенно неожиданно пришла неприятная мысль о том, что я, скорее всего, не неуязвимая, да и вообще, смертная. Как и вообще все. И эта девчонка, которая виновата разве что в том, что она мелкая и невоспитанная, — тоже. Только она ещё мелкая, да и испугалась небось, вот и не боится.
— Ну… — нехотя продолжила девчонка — Мы не сразу поняли, что ты вервольф. А мы на оборотней никогда не нападаем. Я и не хотела на тебя нападать, клянусь! — зачастила она — Да тебе и не будет ничего!
— Чего-о-о?! — грозным шёпотом протянула я, внезапно понимая, что мелочь в рваной броне сейчас злит меня даже сильнее, чем разбойнички на поляне — А. Ну. Рассказала мне, что за дрянь. Здесь. Происходит. Живо!
Никогда бы не подумала, что умею кричать шёпотом… И хорошо, что те, кто занимался сожжением трупов на поляне, были людьми. Иначе они бы сразу услышали наш разговор, а ещё — почувствовали бы запах. Но люди не обладают такими способностями, как вервольфы и… Вот ведь чёрт.
— Мы ничего тебе не сделали, клянусь! Мы никого не убивали! И там, на поляне, злые люди! — зачастила девчонка, пятясь назад и по-прежнему не поднимая на меня взгляд — И я тоже, вот честно-честно!
«Честное пионерское. — мрачно подумала я — Ну, вот и что мне теперь с девчонкой делать? Убить её? Ну, так ведь и не за что! Она ведь не виновата в том, что с ней случилось!
Да и потом, у неё уже было время, чтобы напасть на меня, пока я стояла к ней спиной, — а она вместо этого просто поддерживала разговор.
Ребёнок, что с неё взять. А даже если бы она ребёнком и не была… Вот чёрт! Мне, похоже, придётся ещё хорошо прокачаться и поучиться, прежде чем перестать лезть к врагам с «поговорить», а вместо этого сразу бить на поражение. А то договоришься ты когда-нибудь, Машка, до смерти. Саму себя насмерть заболтаешь.»
— Посмотри мне в глаза. — сурово сказала я девчонке.
Та медленно подняла голову с я увидела её глаза.
И хорошо ещё, если только саму себя насмерть заболтаешь, а не тех, кто тебе доверился и кто рядом с тобой.
Как я и ожидала, глаза у девчонки были оранжевыми и светились, словно отражая пламя двух костров. Впрочем, надежда на то, что у неё в глазах и правда отражалось пламя от высокого огня у меня за спиной, растаяла сразу же, как только голодранка застенчиво улыбнулась, показав белые зубы с острыми клыками.