Вполне возможно, что это было от пыли, или от затхлого воздуха: потому что господа бандиты, скорее всего, не проветривали это место никогда. Ещё с тех пор, как оно ещё только начало строиться.
Но даже затхлая вонь и ароматы плесени, которые были сильнее, чем самый что ни на есть выдержанный и самый французский сыр, не перебивали странный запах от невидимки, который стоял напротив меня и откровенно лыбился.
Пусть я не видела его выраженя лица, равно как и самого лица в целом, но эту издевательскую лыбу я ощущала чисто физически. И от этого почему-то тоже становилось неприятно.
К тому же — запах. Какой-то химический, чуть сладковатый, и с оттенками духов с имбирем.
Первые два запаха напоминали мне моё раннее детство, когда я болела, и мать давала мне горькие микстуры и горькие таблетки, растолчённые в ложке с водой. А потом давала мне заесть отвратительно-сладкой, лживо-приторной конфеткой.
Но то — в моём мире. Интересно, кто же с таким противным запахом мог бы быть здесь, в Скайриме?
— Я не овечка, я Ливаэль. — ответил кто-то, по голосу — девочка-подросток.
— Как будто овечка не может быть Ливаэль. — проворчала я, пытаясь одновременно проверить, как крепились ржавые цепи и что у меня, собственно, было с правым боком. — Кстати, я тебя вижу. Только не могла бы ты, милая девочка, пойти поиграть в прятки где-нибудь в другом месте? Тётя занята, тётя висит и злится. Так что, к сожалению, я ничем тебе помочь не могу.
Выходило, судя по всему, как-то непонятно. Интересно, меня, что, серенький волчок за бочок укусил? Да, но ведь теперь я сама — серенький волчок! А волков никто не кусает! Только блохи. Но у вервольфов, ввиду их общей суровости, их вообще нет. Но тогда какая тварь посмела?!
— Эй, ты чего? — мне показалось, или в голосе девчонки звучало неприкрытое изумление — Я ведь пришла! Сразу же, как только собрала своих, и как только мы смогла найти, куда тебя повезли. Ты так и будешь здесь висеть?
Я сделала поверхностную диагностику своего состояния и выдохнула сквозь зубы.
Какое же счастье, что у меня в моём мире так и не было детей! Потому что, если они все такие же, как и эта милая девчуля… Ну, такие детки-конфетки, мне кажется, вообще покойника до остановки сердца довести могут!
Поэтому детей я всегда любила, — но только чужих и только на расстоянии. А тут — глядите-ка, появилась мелкая заноза, причём ещё и в режиме невидимости!
Так. Невидимость… Что?!
— Так. — от неожиданности и плохо подавляемой надежды я даже охрипла, но всё-таки старалась говорить спокойно — Ты сейчас применила заклинание невидимости, так значит…
Ожидая ответа от мелкой занозы, я задержала дыхание.
И пока я не дышала и старательно избегала смотреть на Фарвила и какого-то неизвестного, мелкая, похоже, то ли действительно не понимала, в чём дело, то ли просто забавлялась моими эмоциями.
Кажется, я узнала её по голосу; и почему-то с удивлением отметила про себя, что висеть, как прикованный к скале Прометей, в её присутствии было ещё стыднее и позорнее, чем при Марене. Почему — я и сама понятия не имела.
Но всё-таки была надежда, пробившаяся, как сорняк сквозь асфальт, и с ней-то уже ничего сделать было нельзя.
А вдруг девчонка нам как-то поможет? Ну, не просто же так она пришла сюда, только чтобы посмотреть на беспомощных пленников!
А если бы ей хотелось поохотиться… Оставалось надеяться, что она или была уже сыта, или для этой участи у них был полный форт бандитов.
Вот ими-то я бы с удовольствием угостила вампиров, как рачительная хозяйка, — и плевать, и что бандиты так-то не мои, и вообще, их есть предстояло сырыми, а не приготовленными.
— Скажи мне, Ливаэль, — вкрадчиво начала я, стараясь не отвлекаться ни на что, и полностью сосредоточиться на разговоре с юной вампиршей, — а как мне так сделать, чтобы не висеть?
Про себя я отметила, что вампирша-малявка никуда не ушла, а по-прежнему стояла напротив меня. Оставалось надеяться, что она и внимательно слушала.
—… А чтобы можно было лежать, на худой конец, или просто сидеть? — продолжала я, чувствуя себя врачом, который сюсюкает с малышом, а сам прячет за спиной шприц с длинной иголкой.
Вот только у меня, к сожалению, ничего в руках не было. Равно как и не было ничего такого, что можно было бы спрятать за спину.
Я пошевелила уже затекающими руками — и почувствовала, как ржавый тяжёлый металл неприятно врезается в кожу. Вот ведь подстава! В обычное время меня такая ерунда вряд ли остановила бы. Интересно, сейчас-то что пошло не так?!
— … А как сделать так, чтобы я при этом была полностью свободной? Потому что у меня, к сожалению, идей нет. Может, ты мне поможешь? — спросила я, с досадой отметив про себя, что мой голос прямо-таки лучился надеждой, как радиоактивным излучением.