— Спасибо, что помогла нам. — осторожно произнёс Фарвил, боязливо глядя на вампиршу, словно она в ответ могла сделать что-то такое, что ему бы точно не понравилось — А… А что ты хочешь в обмен на помощь?
С одной стороны, ему совершенно не хотелось иметь в будущем какое-то дело с вампирами, но с другой… Надо было хотя бы узнать, что будет дальше и чем чревато такое странное… сотрудничество.
Раньше эльф не слышал о вампирах ничего хорошего, в книгах они описывались только как беспощадные кровожадные монстры. Но девчонка вампирша, которая каким-то образом нашла их здесь, в этой крепости, кровожадной не казалась. Скорее уж, рассчётливой и хитрой.
— Хороший вопрос, я об этом пока ещё не думала… — промурлыкала кровопийца, отбрасывая в сторону порванные верёвки, и по её голосу было слышно, что она одновременно задумалась и улыбается — Мне кажется, что от нашего знакомства мне определённо будет какой-то толк. Ай! — вскрикнула она и тихо зашипела от боли — Побери Молаг Бал, это, что, зачарованные кандалы? Неудивительно, что они такие крепкие. Пока я их снять не могу, извини. — поднимаясь на ноги, она изящно развела руками, словно девица, всем своим видом говорящая, что её уже пригласили на танец, и вообще, её сердце уже занято — Может, когда ваша волчица вернётся, у неё получится. Но такие длинные цепи мешать не должны.
Вот только сам пленник так почему-то не думал. Почувствовав, что он теперь относительно свободен, он резко вырвался из тонких ледяных рук вампирши и сел, шатаясь, как оглушённый.
— Убери от меня руки, кровопийца! — выплюнул он — Стендарр милосердный, как я мог так глупо попасться? Как вы могли меня схватить? Меня, выдающегося мага Алинора?!
Фарвил думал, что вампирша разозлится, но ей, похоже, стало только смешно. Хотя, в её голосе явственно проскальзывала уязвлённость.
— Как скажешь, мясо. — фыркнула она — Раз тебя схватили простые бандиты, значит, не такой уж ты и крутой. Как по мне, если тебя здесь и убьют, я переживать не стану. Кстати, — обратилась она к Фарвилу, — что ты думаешь насчёт того, чтобы я вспомнила о нём, когда проголодаюсь? Прямо сейчас, например? Думаю, это будет хорошей платой за мою помощь.
Освобожденный пленник, судя по всему, бывший альтмером-полукровкой, не сказал ничего, только побледнел и попытался встать, звеня кандалами. Если он и испугался, но по его виду было понятно только то, что он раздосадован своим пленением и, даже будучи загнанным в угол, будет хотя бы пытаться сражаться до последнего.
Фарвил зажмурился и помотал головой, побледнев до синевы.
Выходило плохо. Совсем плохо, и даже ещё хуже, чем успел себе представить, или просто начать представлять. Но теперь, когда он слишком долго видел и чувстовал свою смерть совсем рядом, он понял, что у него нет сил ни на что. В том числе, и даже чтобы просто продолжать бояться. На страх тоже не было сил, равно как и надежды. А как напугать того, кто даже не может надеяться?
Сражаться с вампиршей? При том, что у него не было при себе ни оружия, ни свитков, и что он никогда раньше не учился рукопашному бою? Смешно.
Да и потом, что ему делать одному, в крепости, полной бандитов, и в беспомощном ожидании Марии? С ума сойти, если даже просто представить себе такое.
Кроме того, вампирша-то ничего плохого им, по сути, не делала, — просто, она была творением Молага Бала, причём, надо сказать, далеко не самым худшим. И нападать на кого-то, кто, как ни крути, был всё-таки живым, — эльф такого никогда не умел и даже не пытался сделать. И если девица и была виновата только в том, что она вампирша, и больше ничего…
Но Фарил не привык осуждать кого-то просто за то, кем он является. Для него, если вампирша и была в чём-то виновата, то не в том, что она… вампирша.
Просто вампирша.
Просто девушка подросток в потрёпанной броне не по фигуре и с горящими оранжевым светом глазами.
Даже в такую минуту эльф сумел увидеть кого-то безо всякого осуждения и не связывая одно очевидное с тем очевидным, что словно было «за кадром».
— Тогда лучше… — Возьми тогда меня. — прошептал он, тяжело сглотнув. — В благодарность за помощь забери меня, пожалуйста.
В горле пересохло и давно хотелось пить, но разбойники, привезшие их с Марией сюда из леса, совершенно не заботились о том, чтобы их пленникам было хорошо. И тогда, даже если бы у эльфа была возможность говорить, он уже понял, что, к сожалению, даже ему, сыну торговца, не удастся с ними договориться.
Но если потомственный торговец из дома Хлаалу мог поторговать последний раз в своей жизни, отдав свою жизнь в обмен на всех остальных, то он обязательно сделает это. Может, тогда вампирша поможет его Марии, и сытость сделает её более доброй?