Вроде бы ничего такого не случилось, — по крайней мере, из разряда вещей, которые со мной не случались или о которых я не была бы наслышана… но. Тогда я поняла, что на свете нет ни одного человека, который обнял бы меня, прижал к себе, взял на ручки — и сказал бы, что всё будет хорошо и он сам разберётся со всеми моими проблемами.
А, следовательно, кто бы ни был рядом, я всё равно одна. Была, конечно, сестра, — но это не то, потому что мы с ней были… как две сестры, вместе творящие всякую дичь и понимающие друг друга даже не с полуслова, а с полумысли.
Мой мужчина тогда начинал заболевать. И пока он болел, я к нему не приходила, только звонила один раз в день, — в основном вечером, ближе к полуночи, когда он просыпался — и если он не отвечал мне, оставляла голосовое сообщение. Он всегда любил болеть один, по крайней мере, так говорил мне. А потом он и правда разболелся, и мы не виделись почти две недели. А потом он поправился, и мы даже успели встретиться, — всего один раз. А потом его нашли убитым в странном и непонятном месте. Очевидно, мы и правда оказались «на краю» гораздо больше, чем я тогда думала.
Почему-то мне эта песня пришла на ум сейчас, — в глухом лесу между Хелгеном и Ривервудом, можно сказать, даже как-то на излёте, что с вертолёта, наверное, показалось бы, что эти три пункта — пункт «неожиданной» встречи и два населённых пункта — должны были казаться тремя точками треугольника.
Причём наша точка была безобразно и совершенно излишне и ненужно вытянута в сторону, как клюв на длинной шее какой-то странной экзотической птицы — как, собственно, я и решила для безопасности пройти так, чтобы в случае чего ни с кем не встретиться. Не встретились, как же. Причём после такой встречи «подснежниками» нам стать не грозит, скорее уж двумя горстками пепла, или что там от поднятых мертвецов может остаться.
Я молча смотрела на то, как мой спутник, чьего имени я даже не знала, пригнувшись, ждёт появления некромантов уже совсем близко от нас, причём со стороны было не совсем понятно, пытается он подкрасться к тем, кто, собственно, уже и не особенно крадётся, а если и сохраняет какую-то скрытность, то уже скорее благодаря профессиональным качествам, если можно так сказать. Или просто пригибается, чтобы не получить шальным вражеским снарядом раньше времени. Или — просто держится из последних сил, чтобы просто не упасть в снег. Почему-то помимо вполне понятного беспокойства за себя я испытала до сих пор непривычное беспокойство за другого, — и вдобавок за совершенно незнакомого… человека, к которому за это время уже не только привыкла, но и привязалась в гораздо большей и более комплексной степени, чем мне это самой казалось вначале.
Некромантов было пятеро; раньше, когда я была геймером и свободное время с удовольствием проводила за компом, играя в «Скайрим», мне такая гоп-компания была не страшна. Помогали компьютерный бог, великая Бетезда и пресвятой рандом, потому что такое количество этих трупных червей мне начинало попадаться только уже на высоких уровнях — и то, опасными они мне не казались. А тогда, наряженная в «драконью» броню с двойным зачарованием на всех деталях «драконьего туалета», обвешанная такими же крутыми цацками и украшениями, я, наверное, была похожа на скайримскую праздничную ёлку и светилась и переливалась соответствующе.
Картину тогда дополнял мой спутник-маг, тоже наряженный, как для выхода в свет, если, конечно, враги всех мастей и правда могли сойти за бомонд, — и рядом с нами весело бегал Барбас, неуязвимый, неутомимый, неунывающий и бессмертный даэдра. Помню, я всегда тянула время с его возвращением к Клавикусу Вайлу, полагая, что пёселю всё-таки будет лучше и гораздо веселее в моей компании, чем рядом с его хозяином, который, по сути, предал его дважды. Ну, не заслуживал этот старый торгаш такую замечательную псинку! Не заслуживал. И когда под конец после сцены грустного прощания с полюбившимся мне псом я забирала не особо нужную мне маску, я всегда говорила Барбасу, что обязательно вернусь, чтобы проведать его, и что я очень надеюсь, что у него всё будет хорошо, хотя и сама не представляла себе, как именно я это сделаю. Тогда даэдраческий пёсель всегда был отличным танком — и мне кажется, что ему это даже было в радость. Собака всё-таки — друг человека, даже если он и даэдра.
Тогда я почти всегда подходила к некромантам вразвалочку, разве что не спрашивая «семки есть?» — и, учитывая мой крутой уровень и прокачку всего, что могло помочь в бою аж до сотни, я могла бы при желании просто забить их кулаками. Если бы, конечно, в игре давали повышение уровня за рукопашный бой. А прокачивать мне навыки ношения брони, и так уже бывшие на максимуме, эти задохлики в чёрном уже не смогли бы.