— Шоровы кости! — всплеснула руками старая — А это ещё что такое?
— Бабушка… — прошептала я. После этого пол как-то странно качнулся и стремительно понёсся мне навстречу, и кто-то выключил свет.
Очнулась я довольно быстро.
Казалось, будто у меня внутри поселилась какая-то неисправная пружина, благодаря — или скорее уж по вине? — которой я теперь буду всё время крутиться как ужаленная собачонка и скакать безумным кроликом в вечноцветущем саду Шеогората, пока рано или поздно не упаду замертво от переутомления.
За тусклым слюдяным оконцем — не привычным мне по другой жизни стеклопакетом — заговорщически светили Массер и Секунда, словно стояли на карауле. Старуха, напрочь лишённая «игровой» красоты и больше всего похожая на сказочную Бабу Ягу, проводила какие-то медицинские манипуляции с моим другом, очевидно, так и не пришедшим в себя, бормоча под нос ругательства, адресованные всем, начиная нами и заканчивая вряд ли в чём повинными даэдра. У меня уже начали зарождаться подозрения, что на самом деле даэдра вообще мало в чём были виноваты, потому что те, кто привык их ругать, сваливая все свои косяки на них, на самом деле преотменно справлялись с делом сами.
— Ишь ты, проснулась. — неоодобрительно зыркнула на меня старая, отставляя в сторону пиалу с какой-то резко пахнущей жидкостью — Знать бы, чего вы вообще ночью в лесу забыли. Да ещё и в такой мороз.
Я молчала, не зная, что ответить.
— Ишь, молчит. — добавила старуха — Знает, что сказать нечего, вот и не отвечает. Внучки у меня появились, не к ночи будь они помянуты! И сковородку мою себе под локоть суёт, видать, для мягкости.
Я посмотрела на стол, рядом с которым меня усадила старуха, чтобы мне было тепло от печи и чтобы я не свалилась на пол ещё раз, и увидела, что и правда зачем-то положила руку на большую сковороду, потемневшую то ли от грязи, то ли от копоти, то ли от времени. Почему-то мне стало смешно, — а когда я засмеялась, у меня из глаз отчего-то потекли слёзы.
— Вот, выпей. — старуха неожиданно резво для её возраста метнулась к шкафу и достала из него маленькую бутылку с каким-то тёмным зельем. Мне оно не напоминало вообще ничего: насколько я помнила, в игре никогда не было зелий такого цвета. — Завтра тебе будет уже полегче, а к вечеру вообще здоровой будешь. Правда, ума тебе от моего зелья не прибавится, если раньше его не было. — и она снова неодобрительно посмотрела на меня.
— Спасибо. — тихо сказала я, осторожно пригубив зелье или то, чем был этот странный… раствор. По запаху и на вкус было чем-то похоже на нашу мадеру, настоенную на ягодах и древесной коре, причём горе-повар от избытка кулинарного вдохновения решил бухнуть туда пару-тройку таблеток от температуры и головной боли, а также отвратительный «детский» аспирин с запахом и вкусом искусственных фруктов. На вкус тоже было… соответствующе.
— С твоим приятелем придётся повозиться, но жить он будет. — сказала Анис в ответ на мой невысказанный вопрос — Не пойму только, кто его так; и это явно не ты была, девка. Ко мне тут всякие… люди приходят, и если бы это ты его так, то и доставила бы его по-другому, и состояние у него бы… отличалось от того, что я вижу. Ну, это не моё дело; завтра я ухожу, у меня дела ещё есть, хорошо, что ты успела меня застать. Я покажу тебе, где что лежит, ты остаёшься за главную. Хозяйство у меня небольшое, но и мне, и моим гостям всегда хватает; как за твоим приятелем ухаживать, я тебе завтра скажу. Здесь без меня никто приходить не должен, только я сама вернусь дня через два-три; бери всё, что хочешь, только в подвал не лазь. А то, знаешь ли, можешь ещё и упасть туда и шею сломать ненароком. А мёртвых я уже воскресить не могу, так что будет очень жаль. — мне показалось, или в этом вроде бы заботливом предупреждении была скрытая угроза? — Потом сделаешь для бедной старушки одно… маленькое доброе дело — и можете идти, куда захотите… если, конечно, вы не захотите остаться со мной. К старушке Анис так редко приходят гости… причём особенные и долгожданные, как вы.
Не зная, что сказать, я просто внимательно слушала старую ведьму и молчала, надеясь, что потом нам удастся благополучно убраться из хижины этой милой и приветливой старушки… старой ведьмы, хорошо знакомой мне по игре. Я не стала спрашивать её, ни кто она, ни куда и зачем отправится, справедливо рассудив, что её заботливое предупреждение или недвусмысленная угроза насчёт подвала может распространяться и на неуместные и чересчур провокационные вопросы. Сейчас же я так сильно устала, что мне хотелось верить и убедить себя в том, что это просто одинокая старая травница, целительница, по каким-то своим причинам выбравшая жизнь за пределами населённых пунктов. Пучки трав, склянки и банки повсюду помогали мне поддерживать у самой себя илюзию относительно Анис. Вот, у неё даже алхимическая лаборатория имеется, там, на втором этаже.