— Тебе повезло, девка. — сказала Анис, глядя в мои стремительно пустеющие, словно кукольные глаза — Кто-то дал тебе очень хороший амулет, который должен был защищать тебя. И он и защитил, — но такого рода вещи могут спасти своего владельца только один раз. А потом они погибают, чтобы не погиб тот, кто их носит. И на твоей одежде… — ведьма помяла в крючковатых пальцах, напоминающих птичьи лапы, подол моего странного наряда, не похожего ни на что, что я видела когда-то в игре — Были наложены защитные чары, жаль только, одноразовые. Они защищают в основном от магических атак. Если бы, допустим, на вас там напал медведь, эти чары были бы бесполезны: за всю свою долгую жизнь я ни разу не слышала, чтобы медвежики колдовать умели. — и она рассмеялась скрипучим старческим смехом, словно вспомнила какую-то весёлую, но только ей понятную шутку.
Старуха хотела ещё что-то сказать, но увидела, что у меня теперь не только кукольные глаза, но и всё остальное тоже и, выругавшись себе под крючковатый нос, подхватила меня подмышки и потащила куда-то в сторону. Тело, хоть и не особенно слушалось меня, по причине ушедшего в отпуск мозга, всё равно сохраняло чувствительность, а мозг, очевидно, сидя в шезлонге и наслаждаясь отпуском от всех дел, констатировал все мои перемещения, как вольные, так и невольные. Так…я сейчас полусидела-полулежала на какой-то скамье, или лавке… чем-то на полати похоже… или не похоже?
Сегодня Фредас, новые Луны. — сказала Анис, словно разговаривая сама с собой. Или за время одиночества она и правда научилась сама с собой разговаривать? — Скоро он уже придёт. Ничего, пусть приходит. Ничего он не получит. Подумал — и то ладно. Потерпит, молодой ещё. Я тоже когда-то молодой была, если бы кто знал, чего и сколько всего мимо меня проплыло, м-м-м-м… Как рыба по течению в море Призраков.
Во дворе зашумело, и в этом шуме я различила топот и фыркание нескольких коней. К этому шуму, вполне естественному для сельской местности, к тому же в Средневековье, примешивался стук колёс. Там, что, кто-то ещё и в повозке приехал? Может, в карете, если они здесь существуют, и проедут по местным дорогам, а что, если это за мной?
Потолок надо мной крутанулся, словно в танце, и развернулся так, словно хотел, чтобы я лучше могла разглядывать его, любуясь потемневшими от времени прочным балкам и брёвнам, поддерживающими высокий свод. Где-то я уже видела похожий потолок, но вот где? На корабль похоже… тонущий корабль, который лёг на дно океана… там тишина, там так тихо и спокойно…
Дверь отворилась без стука, — но с силой ударив о косяк.
— Ко-рабль… — прошептала я.
Возможно, надо было сесть, — но чтобы выпрямиться или просто подумать об этом, не было ни желаний, ни мыслей, ни сил.
— А, проходи, гость дорогой, раз пожаловал. — произнёс насмешливый голос старухи. Интересно, она со всеми разговаривает так насмешливо-презрительно или только с теми, кто приходит к ней в гости, а не вваливается мешком перемёрзшей картошки, как мы вчера? Или уже не вчера, а уже гораздо раньше? — Тебе девка нужна, так?
Послышались торопливые шаги, — словно кому-то не терпелось увидеть что-то. Что-то, за чем этот неизвестный, собственно, и пришёл. Послышался явственный аромат свежих листочков, омытых дождём; на минуту мне показалось, что открылось окно и я сейчас оказалась в весеннем лесу после ливня, но нотки сладкого хлеба с корицей, казавшиеся в таком великолепии более чем неуместными, подсказали мне, что это были чьи-то духи. Я не видела того, кто щедро побрызгался, или просто полился этими духами, поэтому у меня было ощущение, будто аромат гуляющего по лесу сладкоежки ходил по дому Анис сам по себе. Даже не так: сладкоежка поел свой полдник и ушёл, — а запах остался. Или это был фавн? Они вроде как сладкое любят.
Я почувствовала, что на меня смотрят. Взгляд был неприятным, пронизывающим — и каким-то придирчивым, словно кто-то не интересовался мной, как женщиной, а расматривал какие-то мои… скрытые потенциалы. Прелести — скрытые или не очень — его мало интересовали; казалось, этот невидимый незнакомец — единственное, что я видела, завалившись на скамейку, это был потолок, сделанный из корпуса корабля, — не раздевает меня взглядом, а скорее прощупывает или разделывает, как тушу убитого зверя. Или это просто мне так казалось.
— Что… что это? — спросил молодой мужской голос, полный какой-то странной брезгливости. Странно, от меня вроде бы ничем не пахло, ведь старуха каждый вечер помогала мне мыться, потому что у меня странным образом было очень мало сил. — Что это? Я тебя спрашиваю!