Сама старуха решила, что, как бы там ни было, такой смерти она не заслуживает, а потому медленно выползла из воды на берег, когда уже стемнело. И пусть её покарают все боги, какие есть, и даэдра вместе с ними, если им есть до неё дело и если они её найдут, — и всё-таки решат, что она такой смерти заслужила.
Постепенно боль утихла и старуха почувствовала себя хорошо, словно с помощью самодельного вина и травяного лекарства ей удалось договориться одновременно со всеми, — со старостью, со своей болезнью, с печалью и совестью, — после чего она ещё раз обошла первый этаж и пошла укладываться спать.
Завтра предстоял новый день. И что-то ей подсказывало, что он принесёт ей что-то новое, чего раньше ещё ни один день ей не приносил. А хорошее оно будет или плохое — проснёмся и увидим. Поживём-увидим — это не для скептично настроенных и верящих далеко не во всё, пусть даже живущих в мире магии, практичных и сильных натур. Сначала встретимся с новым днём лицом к лицу, посмотрим, что он намеревается нам дать, что принести, — а потом, как только разберёмся, вот тогда и поживём.
А старуха Анис намеревалась жить долго.
Мария-Амалия.
Странно, но я почему-то проснулась полностью отдохнувшей и почти что здоровой. Вопрос о моём здоровье осложнялся тем, что я не вполне понимала, от тего именно меня лечила старушка Анис, — и чем. Судя по тому, что я всё-таки проснулась, пульс у меня прощупывался и явно не собирался исчезать, она меня то ли не травила вообще, то ли ей не удалось меня отравить.
Последний пункт вызвал у меня глуповатый смех, который мне удалось сдержать без проблем, — не думаю, чтобы ведьма и опытная травница не знала, какие травы и в каких пропорциях нужно было смешивать, чтобы убить кого-то. В том числе и медленно, безболезненно — и не вызвав никаких сомнений, в том числе и у самой жертвы. Сделать так, чтобы я умерла во сне, например.
Про кладбище, которое я увидела в окно из «туалетной» комнаты, и которое, судя по всему, старая даже не пыталась замаскировать под что-то другое, я предпочитала не думать. Может, там лежали её умершие предки — опять же, сколько у неё в таком случае должно было быть предков, больше целого цыганского табора, хотя всё возможно, — а вот под что можно было замаскировать могилы и надгробные плиты, я и сама не представляла себе. Да и для кого «бабка-Ёжка» стала бы стараться, если она здесь, похоже, живёт совсем одна? Для медведей и для волков, что ли? Или для кроликов? А когда очень долго живёшь одна и ни перед кем, кроме как перед собой, не отчитываешься, рано или поздно привыкаешь делать вещи довольно странным образом. Я это по себе помнила, по своей прошлой жизни.
А вот под что старая должна была замаскировать своё кладбище к «приезду гостей», я и сама не знала, предоставив хозяйке проявлять фантазию самостоятельно. К тому же у меня почему-то были смутные предчувствия, что кладбище Анис существовало уже очень давно и уж точно было старше и Амалии, и меня самой, и нас обеих, вместе взятых. А те «гости», которые обычно приходили к старухе-отшельнице, наверняка кладбищ не боялись. Если они вообще боялись чего-то, чего положено бояться нормальным людям и всем прочим.
Пока старухи нигде не было видно, проверила содержимое своей сумки; к моему удивлению, она так и осталась лежать, вернее, валяться, там, где я её оставила тот вечер, когда мы чудом добрались до дома Анис и почтили её своим присутствием. Кстати, не пропало совершенно ничего и порядок, вернее, беспорядок лежащих там вещей тоже не изменился; меч, подаренный мне генералом Туллием, лежал рядом, вернее, под самой сумкой. Старая то ли не умела обращаться с такого рода оружием, то ли просто не хотела париться; к тому же, ни в игре, ни в реальном Скайриме я нигде не увидела у неё в доме стойки для оружия или для брони.
Интересно, а она тем вечером кого-то ждала — или просто собиралась уходить и стояла у двери, что сразу же открыла дверь двум побитым жизнью и всем, чем можно, незнакомцам? В таком случае нам очень повезло, что она была дома, потому что Ривервуд находился очень далеко, а тот факт, что мы хотя бы до этой хижины дошли, уже был почти что подвигом. Подвигом выживания. А вот в игре… ну, хватит о грустном.
Поднявшись с постели и убедившись, что чувствую себя хорошо, меня не качает и нет желания сделать то, что обожали делать благородные дамы из романа, а именно, упасть в обморок, я решила отправиться на поиски своего друга. После всего того, что мы с ним уже пережили вместе, я уверенно могла бы назвать его своим другом; жаль только, что я пока не знала его имени, но была уверена, что обязательно исправлю это упущение… Как только выдастся удобный момент, так сразу же и исправлю, — хотя что-то мне подсказывало, что соблюдать протокол знакомства было уже поздно. Ну, и плевать.