Мысль запуталась, оборвалась и растаяла, как кусочек рафинада, упавший в спящее озеро. Тихо. Быстро. Без всплеска. Бесследно.
Голос старухи продолжал звучать рядом со мной, вокруг меня и у меня в ушах, сплетаясь с отголосками других голосов, бесплотных и неизвестных. Или это просто на улице пошёл дождь и капли дождя стучат по стеклу? Или ветки деревьев шуршат по крыше? Я так давно не выходила на улицу… интересно, как долго я уже здесь? Так хорошо просто сидеть и отдыхать, ничего не делать, не двигаться… Я не хочу двигаться, не хочу спрашивать что бы то ни было, не хочу ничего делать, не хочу никуда идти… Мне так… хорошо… мне так…
«Проснись! — приказал тихий внутренний голос, от которого я бы обязательно вздрогнула, если бы не была в тот момент такой… рассеянной, или рассеявшейся. Словно порыв свежего ветра прогнал странную сонливость и я почувствовала что-то, напоминающее ощущения тяжело больного, который понял, что он наконец поправился. Остаётся, правда, ещё небольшая слабость и головокружение, но скоро уйдут и они — Возьми себя в руки! Подумай о том, что с тобой происходит! Так, спокойнее, и никто ничего не заметит. Ничего с тобой не случится. — добавил тот же голос уже спокойно и, можно сказать, с каким-то удовлетворением.
Я незаметно опустила взгляд на чистую и гладко отмытую столешницу, опасаясь, что Анис может заметить что-то по моему изменившемуся взгляду и поймёт, что взгляд у меня на мгновение стал отнюдь не кукольным, — хотя, если мне не изменяет память, скайримские куклы сами по себе никогда особенно кукольными и не были, но мало ли что, — и увидела, как старуха цепляет мне на руку какой-то браслет. Бижутерия из скайримского глухого леса ни простой, ни самодельной не казалась. Похожая на какую-то смесь дерева и бронзы, она была лёгкой и приятно холодила руку, а её единственным украшением был небольшой красный камешек, влажно и выпукло поблёскивающий, как чей-то глаз.
— Это чтобы ты, дочка, не потерялась, — совершенно спокойным и обыденным тоном произнесла новоявленная ведьмина «мамаша», — пока со мной тут побудешь, а потом к сестрице моей пойдёшь… Она добрая, хорошо тебя примет. В нашем ковене всегда хорошо принимали новичков, и и тебя вылечат, и меня тоже вылечат тебя тоже примут…
Красный «глаз» на холодящем руку браслете уставился на меня в упор и мне показалось, что он кровожадно осмотрел меня и подмигнул, прежде чем спохватиться и снова стать тем, чем и должен был быть — или казаться. А именно — простым оригинальным украшением, имитацией рубина. Простой стекляшкой, каким-то образом отражающей скудный дневной свет.
На мгновение мне показалось, что проклятый браслет был браслетом от наручников, причём его «близнец» был пристёгнут на ком-то другом, кто в этой истории явно был не в моём мутном и, кажется, не особенно свободном положении, хоть это не я проснулась сегодня привязанной к кровати.
«Только бы мой эльф не пострадал от этого всего. — подумала я неожиданно здраво для этой бредовой ситуации и неожиданно заботливо для меня обычной. Или после всего пережитого я уже никогда не стану прежней? — Ни от этой сумасшедшей старухи, ни от её сестрицы, ни от меня самой. А что, если попробовать снять эту цацку? Это ведь не электронный браслет, в самом-то деле! И замка я здесь нигде не вижу. Мне показалось, если браслет каким-то непонятным образом сжался на моей руке, как стальные тиски, и начал угрожающе нагреваться, или раскаляться? Вот же чёрт…"
А то кто его знает, на что я могу сподобиться, со всеми этими шаманскими примочками? Да уж, Машутка, удачно ты к людям из Хелгена выбралась. Хотя, кто его знает, как нас бы в Ривервуде приняли! Может, отправили бы по новой в тюрьму или, чего доброго, вообще бы казнили! Кто их знает, этих аборигенов и эти времена, и как всё в реальном Скайриме обстоит.»
Неожиданно кисть правой руки, по прежнему лежащую на столе, вместе с запястьем, к которому прицепился, как живой, браслет, накрыло какое-то странное тепло. Словно кто-то невидимый подошёл ко мне и положил свою руку на мою.
«Я… постараюсь… найти тебя. — далёким эхом послышался мне чей-то голос — Я… ищу тебя…»
И почему-то я не знала, кому об этом можно рассказать — и хорошо это было или плохо.
— Дочка, ты, что, так и не поняла, что ты со своим другом вообще-то спаслась от смерти? — спросила старая Анис то ли своим обычным, уже не гипнотическим голосом, то ли просто на меня её гипноз почему-то перестал действовать.