В то время мама хотела ещё одного мальчика, с кудрявыми чёрными волосами и синими глазами, — но мальчик не пришёл, хотя и собирался. Наверное, он приходил, пока маленькая Мавен спала, но потом ему что-то не понравилось, и он ушёл. Мальчикам всегда проще, им больше позволяется и их сильнее любят. А вот если бы её, Мавен, кто-то так сильно ждал, а она бы взяла и не пришла — её бы определённо наказали. И лишили бы не только сладкого.
Как ни крути, тому не пришедшему маленькому мальчику было проще, — потому что ему определённо было куда идти. А ей, Мавен, идти было некуда и у неё больше не было абсолютно никого.
В скором времени она нашла дырявую и плохо склеенную коробку, потемневшую от времени и стоявшую на самой дальней полке в чулане, из которой пахло духами — и совсем немножко сельдереем. Она хорошо знала этот запах, — старая кухарка время от времени добавляла сушёный сельдерей в мясные блюда, как нравилось Эрне. Остальные домочадцы были к этой приправе полностью равнодушны, — им больше нравились те специи, которые они выращивали сами, на террасе, и которые потом сами собирали и сушили. Но в закрытой трухлявой коробке был вовсе не он, — там были сморщенные сухие тёмно-зелёные листики и какие-то маленькие чёрные ягодки, поблёскивающие в полумраке, как глаза маленького щенка. Взрослые время от времени спускались в подвал и осторожно выносили в ступке или холщовом мешочке немного этой странной приправы, но куда её потом употребляли — девочка не знала.
В тот день кухарка, как обычно, положила в блюдо для госпожи тушёный и толчёный сельдерей, а маленькая Мавен добавила толчёные ягодки и листочки, после чего перемешала полученное яство. Она опасалась, что кто-то заметит то, что она сделала, или мать заметит, что вкус мясного кушанья изменился, — но никто ничего не заметил.
— У тебя получилось очень вкусное жаркое, Эльсифа, — сказала она кухарке, — мне хотелось бы есть такое почаще. К сожалению, почаще не получилось, — потому что сильный яд, содержавшийся в листьях и плодах алхимического растения, хранящегося в чулане, убивал ровно за один раз. Быстро, безболезненно — и не объясняя причин быстро приближающейся смерти, так же, как и никто из взрослых не объяснил младшей хозяйской дочери, за что именно она заслуживает наказания в виде полного игнора.
И, будучи полностью безвкусным, яд несправедливо украл у старухи Эльсифы заслуженные лавры лучшей поварихи старого Рифта. Потому что даже обладая обманчивым ароматом сельдерея, его пряного вкуса смертельный яд всё-таки не имел.
Мавен промолчала и никому не рассказала о том, что произошло. Потому что хорошие маленькие и воспитанные невидимые девочки никогда не путаются под ногами и не рассказывают того, о чём их не спрашивают. А из всех обитателей огромного поместья Чёрный Вереск никто не догадался спросить маленькую девочку, не решила ли она отравить собственную мамочку с помощью смертельного пищевого яда, хранившегося в укромном тёмном углу, недоступном маленьким детям, которые вдобавок просто обязаны бояться темноты, привидений, мышей, злокрысов и пауков, а также мертвецов и привидений, всегда обитающих в тех местах, где большие прячут свои взрослые тайные вещи, правда ведь?
Маленькие девочки ещё слишком слабы, чтобы постоять за себя, так считают все взрослые. Но это вовсе не означает, что девочки и правда должны быть полностью беззащитными и зависеть от милости абсолютно любого, кто окажется в тот момент рядом и будет по некоему стечению обстоятельств старше и сильнее их, так?
Но воспитанные и хорошие маленькие девочки хорошо знают и помнят своё место и никогда не доставляют никому проблем, твёрдо помня, что этот мир принадлежит не только взрослым мужчинам, но и вообще только взрослым людям. А воспитанные маленькие девочки находятся в большом мире взрослых на уровне, немногим более высоком, чем уровень домашних питомцев. Хотя последние хотя бы не обязаны разговаривать и с них всё равно спрос гораздо меньше.
«Сибби… Интересно, где же он сейчас? — неожиданно для самой себя и так же непривычно забеспокоилась Мавен — Как он там? Странно, раньше я никогда так за него не волновалась, но что там с ним могло случиться? И отправился он не один, а в сопровождении. Он всё-таки уже не маленький и в случае чего может сам постоять за себя. А если не сможет? Или уже не смог? Вот дерьмо… вернётся паршивец домой — никуда его больше одного от себя не отпущу! Никогда и никуда! Даже на кухню будет только под моим присмотром ходить! У меня из-за этого обалдуя теперь сердце не на месте!»