Прямо передо мной под навесом, уютно лёжа на соломенной высокой и свежей подстилке и будучи привязанной длинной верёвкой к колышку, вбитому в мёрзлую землю, расположилась… коза. Самая обычная скайримская коза, которую, я теперь вспомнила, когда-то доила Анис и нежно ворковала со своей любимицей. Под окнами с моей постели мне было хорошо слышно, — и дурман вроде как начинал рассеиваться. Интересно, что мне удастся вспомнить потом?
Я тогда ещё подумала о том, что жизнь старой ведьмы, или травницы, или и того, и другого явно не ограничивалась ни её связью с ковеном, ни уж тем более нашей замёрзшей и сильно пострадавшей компанией, одним прекрасным (нет) вечером ввалившейся в её дом. Ведь даже законченные разбойники и злодеи могли испытывать к кому-то добрые чувства, так почему Анис не могла любить свою козу?
Правда, коза не умела колдовать, да и вообще вряд ли имела хоть какую-то способность к обучению магии, да и в ковен её бы приняли только при условии, что та не будет бодаться, но при этом давать молоко, — но зато у неё несомненно были и положительные черты характера. Коза всегда внимательно слушала свою хозяйку, не качала права, не осуждала её ни за что — и уж точно не советовала, как правильно поступать, начиная со слов «а вот я бы на твоём месте…» или «а вот я в твои годы…»
А ещё — рогатая собеседница никогда не осуждала, не перебивала, не предавала и не спорила, не строила козни и не завидовала ближнему своему, равно как и дальнему, а так же не сравнивала Анис с другими хозяйками на в пользу старухи. Короче, коза, сама того не зная, соблюдала все божественные аэдрические заповеди и могла бы считаться праведницей, не так ли?
Я машинально оглядела двор, вернее, ту часть, которая находилась непосредственно за домом погибшей старухи, в поисках какой-нибудь другой живности, — но так никого и не обнаружила. Похоже, живность не пряталась, не погибла от чересчур голодного и любопытного соседства диких зверей, — её попросту никогда не было.
Не лаяла собака, не кукарекал петух и не кудахтали куры, решившие снестись не там, где им полагалось. Не мычала корова, мечтая поделиться последними новостями со своими товарками, шедшими из стада: ни коровы, ни стада не было. Вокруг стояла полная тишина, которая после схлынувшего напряжения уже не казалась мне такой уж настороженной и опасной. Где-то неподалёку весело и говорливо журчал ручей, перекликались птицы, обменваясь приветствиями и последними новостями, и Солнце задорно поглядывало на меня сквозь пушистые хвойные еловые лапы.
И в этот момент мне почему-то стало очень ощутимо ясно, что при жизни старая была очень одинока, — и я даже впечатлилась, почувствовав, насколько. Словно её неупокоеный дух стоял рядом со мной, уже нехозяйским и бесплотным взором окидывая всё своё прежнее хозяйство, и напоследок решил пожаловаться мне на то, что было, пожалуй, даже страшнее самой смерти: на одиночество.
И почему мне вдруг деревья начали мешать? Лес как лес… только очень густой и красивый. И холодный. Хотя здесь холод почему-то ощущался совсем не так, как у нас, на Тамбовщине. Там бы я давно уже замёрзла, даже будучи тепло одетой, — а здесь было просто очень свежо и прохладно. Так, а какая у меня теперь расовая принадлежность? Может, я вообще нордка, поэтому мне и мороз не страшен? Правда, собственную реакцию на попавшее ледяное заклинание лучше не проверять, лучше уж буду спокойно гулять по зимней провинции и радоваться. Хотя… если мой, вернее, Амалии, отец — император, то я скорее уж имперка. Ладно, все вопросы оставим на потом, равно как и поиск зеркала.
— А как тебя зовут? — спросила я у козы. Сама Анис, конечно, уже ничего и никому не скажет, в том числе, и как звали её любимицу. Сама же коза вполне ожидаемо разговаривать не умела. А единственную мою знакомую в Скайриме козу звали… — Давай ты будешь Гледой! Согласна?
Вместо ответа коза согласно заблеяла. Очевидно, ей было всё равно, как называться, лишь бы не остаться здесь одной. Возможно, Гледа и не была раньше одной, но не факт, что она очень хотела бы экспериментировать. Её «старшая» тёзка из игровой версии вроде как была более рискованной и менее консервативной в этом плане. Хотя, Гледу Первую просто надо было по квесту выкрасть у её хозяина, продать великану, а потом снова вернуть в лоно семьи тому, кто так любил и ценил свою козу-чемпионку красавицу, умницу, комсомолку, отличницу, спортсменку, студентку!.
— Гледа, идём с нами! — жизнерадостно сказала я, отвязывая верёвку от колышка — Твоя хозяйка, видишь ли, больше не придёт… — добавила я, то ли для того, чтобы услышать звук собственного голоса, вернее, моего нового голоса, то ли чтобы поиграть подольше в эту новую игру под названием «ничего не произошло, всё в порядке».