А потом из-за туч обязательно выглянет Солнце, дракон улетит, потому что за него уже давно всё решили разработчики, а скайримский повстанец или не менее крутой имперский писарь спасут вас и отведут в безопасное место, попутно освободив вам руки и снабдив всем нужным и ненужным. А потом всё будет хорошо… обязательно будет хорошо — потому что как оно ещё могло быть иначе?
Все знают, что никто и никогда не станет играть в непонравившуюся игру. Но зато все будут жить непонравившейся им жизнью, особенно если есть риск исправить эту самую жизнь только одним способом — радикальным. Жизни нет — и не нравиться больше нечему.
Да и некому. Интересно, а в Скайриме самоубийцы были — или просто разработчики решили опустить этот момент? Ну, типа, «какие-то там киты в доме» и прочее, оскорбление чувств верующих и неверующих одновременно, — а ещё то, что в игру будут играть и дети? Ну-ну. Смотрите — и учитесь. Или не учитесь. Я вот раньше, например, тоже не училась, а в «Скайрим» заходила после работы каждый день, вернее, вечер. Только вот как-то уж сильно обученной я себя от этого не ощущаю. Или это нормально, что как только ты поумнеешь, ты перестаёшь ощущать собственный ум и как особо выдающийся, и вообще как таковой?
Я зажмурилась, потёрла глаза, потом открыла их. Ущипнула себя за руку. Посмотрела по сторонам.
Вот уж точно, — нет, извини. Ничего. Ни всплывающих подсказок, ни командных строк, ни окон с инвентарём или выбором оружия, брони и заклинания.
В своём мире я всегда была самой обычной женщиной — и сейчас в теле попаданки я тоже была самой обычной женщиной.
Раньше оно мне было как-то норм… а вот теперь то же самое обстоятельство жутко мешало и не нравилось.
От осознания, вернее, воспоминания того, как именно могло быть иначе, и было бы, и будет потом, да и вообще ото всех этих грамматических упражнений мне показалось, что меня бросило в жар и озноб одновременно, а по спине словно прокатился колючий ком мокрого морского песка.
Мы с моим эльфом лично убедились в том, что, собственно, может произойти — да и происходит, когда ты оказываешься не в то время и не в том месте. Да и каким-то образом оказываешься совсем не тем, кем надо было. Не для того, чтобы кому-то понравиться, а просто чтобы не влезть в неприятности ещё больше, до самой критичной отметки.
Что ж. Будем надеяться, что он хотя бы не разбойник, хотя… Все те разбойники, которых я до сих пор встречала в игре, были как-то покруче, пободрее и поборзее его. Да и сильнее физически, даже независимо от уровня… игрока. С настоящим разбойником, даже если он ещё и оружие путём в руках держать не научился, но уже твёрдо решившим, кем он станет, когда вырастет, а именно — нарушителем порядка, того, что с непонятным Довакином уже произошло за кадром и свидетелем чего я уже стала, такого не случилось бы ни за что.
Да и вёл бы он себя тоже как-то… погероичнее, что ли, насколько, конечно, понятие героизма применимо к среднестатистическому скайримскому бандиту. Или здесь мир настолько суров, что все немытые разбойники с чумазыми и разрисованными физиономиями, только позавчера от сохи, и на полном серьёзе героями кажутся — а для кого-то и в каких-то ситуациях и правда ими становятся? Что и говорить, никогда ещё игра не давала нам шанса увидеть всю ситуацию от лица славного представителя класса «разбойник обыкновенный».
Почему-то мой эльф в ответ на самый, казалось бы, простой канонично-хелгенский, будто его раньше об этом не спрашивали вопрос отреагировал, мягко говоря, так, словно совсем не ожидал его, и теперь очень испугался. Неужели у Амалии, то есть, теперь уже у меня, был такой вид, словно я умела читать мысли или как-то могла выпытывать чужие секреты? Причём, судя по его реакции, слово «выпытывать» для него отнюдь не происходило от слова «любопытство», а также никак не относилось к простым досужим разговорам. И я, кажется, отлично понимала, всвязи с чем. Или с ним в прошлом случилось что-то такое, из-за чего он ко всем любопытствующим вроде меня относился теперь одинаково?
Почему-то перед внутренним взглядом предстали два заплечных дел мастера, выходивших из подземелья Хелгена в тот момент, когда меня тошнило в сторонке и поэтому — или по какой-то другой причине — я осталась незамеченной. Или же они просто приняли меня за местную жительницу, у которой не выдержали ни нервы, ни желудок от зрелища произошедшего, хотя я не была полностью уверена в том, что была похожа просто на обычную добропорядочную селянку.