К чести догадливой девушки надо заметить, что она отлично заметила своего воздыхателя, но не спешила сделать шаг ему навстречу. После расставания с прежним поклонником она была одна, — так, незначительная история, ничего серьёзного! — но не торопилась вступать в новые отношения. Начало, сами отношения, а потом конец — скучно. Будучи лакомкой по жизни, она предпочитала не сильно заморачиваться по поводу того, что у нас назвали бы «вложением в отношения».
Или в Скайриме это называлось так же? Один раз, не то, чтобы давно, когда она… хорошо проводила время с одним зажиточным, или даже богатым имперцем, который благоволил к ней и был бы вполне себе неплохой подходящей партией для Элинны, если бы…
Во-первых, если бы он сам этой партией захотел бы стать, — но мужчина, скорее уж богательний и снисходительный к людским слабостям старичок, чем прекрасный принц, быть этой самой партией не хотел. Или только для Элинны, — или вообще. Было, конечно, подозрение, что медвежонок, он же зажравшийся богач, не хотел быть именно с Элинной, предпочитая всех молодых женщин на улице, уже хотя бы чтобы посмотреть, но об этом она бы ни за что не сказала ему, из женской гордости и такой же хитрости, что зачастую ошибочно принимают за женскую мудрость.
Элинна знала, что пока что она совсем одна и ей не на кого рассчитывать.
А медвежонок был совсем не таким уж и противным, — ни за столом, ни во время разговоров, ни в постели, а недостатки… Девушка научилась мастерски избегать их и отводить в сторону, как путники, идущие по лесной дороге, отводят со своего пути тяжёлые ветки, мокрые от росы или от дождя. Отведут, — а потом отпустят и идут дальше, зная, что где-то там за спиной ветка качнулась уже в пустоту, потеряв всю свою ледяную влажность. Так гурманы и знатоки высшей кухни привычно отделяют в спелом и сладком сочном манго золотистую мякоть от несъедобной и твёрдой косточки, о которую можно вдобавок сломать зубы.
Саму себя Элинна не относила ни к ценителям изысканной кухни, ни к гурманам. Но от природы она обладала отменным аппетитом ко всем тем дарам, которые жизнь могла дать ей. Она знала, что играть с законом нельзя, это опасно, да и хлопотно, — но обладала достаточным даром внушения, в том числе и по отношению к самой себе. А хорошо обученная и выдрессированная совесть, как известно, на своего хозяина никогда не залает.
Конечно, можно было всегда поставить вопрос ребром, выйти из ставшей родной и привычной обстановки, проявить строптивость и потребовать от старикашки, чтоб он наконец отвёл её в храм Мары, узаконить их отношения, а заодно и почувстововать, что у них серьёзные отношения, — не мальчик ведь уже! — но…
Конечно, это всё можно было сделать, но в глубине души Элинна была отходчивой и незлой девушкой, которая хоть и могла выяснять отношения, но не особенно любила это делать. Не зря медвежонок говорил ей, что она как домашняя сиродильская кошечка, которая греется у камина. И ей совершенно не хотелось ни слышать в свой адрес то, что ей слышать совершенно не хотелось, ни прилагать усилия для достижения результата, который ей определённо не понравится. Да и потом, обиды, упрёки и взаимные обвинения, — к чему ей это всё, если ей, по сути, и так неплохо? А старенький медвежонок — вот он.
Надёжный, до первого испытания, и галантный и заботливый до первого признака скуки, после которого ему срочно захочется пойти и развеяться, — потом он всё равно вернётся. А если она его потеряет, то он не вернётся уже никогда.
Хлопотно. Одиноко. Стыло. Скучно.
А сейчас — вот он, возвращается с кухни, с её кухни, где он хозяйничает, как у себя дома, хоть и говорил всегда, что настаивает на том, чтобы у каждого было своё жильё и никто ни от кого не зависел. И с кухни уже очень вкусно пахнет. Интересно, что он там приготовил?
Просчитав после жаркой ночи все возможные вероятности исхода, все выходы и ходы, кошечка успокоилась и разве что не замурлыкала от удовольствия.
Ей не будет хлопотно. Ей не будет одиноко. Ей не будет скучно. И рядом с ней всегда будет её человек, который сможет взять её на руки, — и плевать, если он сам свято верит до сих пор, что он никогда и никого не возьмёт на руки. Пусть не всё будет так, как ей хочется, — но очень многое всё равно будет так, как хочется именно ей. Более того, она внушала и внушит своему человеку, что то, что она заставила его делать мягкой лапкой, он решил делать сам.