Так, начнём с самого начала: я никуда особенно и не попадала, я по-прежнему у себя дома, только непонятным образом оказалась там, где у населённых пунктов английские названия, — но зато здесь можно будет встретить англичан. Или американцев. Хоть что-то хорошее: я всё-таки в школе английский учила, хоть и на тройку. Что ж, Маша, пришло время показать, что не зря ты в школу ходила.
Мысли разбегались, как тараканы у нас на кухне, когда я или Катя заходили туда ночью и зажигали свет, чтобы попить воды или чего-нибудь другого, гораздо более крепкого и горячительного. Я осторожно тряхнула головой, пытаясь убрать прядь волос, без конца падающую мне на лицо, и в ответ на это простое и привычное движение голова взорвалась какой-то резкой и одновременно щиплющей болью, от которой в глазах запрыгали ослепительные оранжево-белые зайчики, а на затылок словно опустили кувалду, от столкновения с моим черепом растёкшуюся ко лбу и к ушам.
Я закрыла глаза, на этот раз не по-кукольному, а уже по-настоящему, борясь с сильной, какой-то грызущей мозг болью, и тошнотой, навалившейся на меня, как пьяный ухажёр где-то в под… в подъезде. Противно — и так тяжело поддерживать эту тушу, что о том, чтобы отшвырнуть его куда-то в сторону, уже и не думаешь. Меня тошнило буквально от всего: от плавного и неторопливого конского шага и даже от зимнего ясного Солнца, пробивающегося сквозь лохматые еловые ветви. Тошнило и от самого вида снега, — к тому же к виду снега в летнее время я не была готова уже морально, — и от мужчины, по-хозяйски держащего меня в руках. Он меня именно держал, а не обнимал: какой-никакой, но опыт в общении с мужским полом у меня был.
Что-то подсказывало мне, что если сидящий рядом со мной верхом на лошади мужчина и правда генерал Туллий, — то в ближайшее время у меня совсем мало шансов встретить кого-то, говорящего на английском языке, потому что в таком случае здесь должны говорить на тамриэлике.
Минутку.
Так…
В этот момент меня пронзило совершенно неожиданное осознание, от которого даже напрочь отбитая голова перестала болеть. Я ведь понимала здешний язык! Я поняла того солдата, или кем он был, — из-за неудобного и какого-то зафиксированного положения я не могла увидеть его, — когда он крикнул «генерал Туллий».
«Нет… — запаниковал кто-то внутри меня, кто-то совсем маленький, кому, естественно, никто не давал слова — Они все говорят на русском, они говорят на русском…»
Внутреннего паникёра я, естественно, слушать не стала и посоветовала ему заткнуться, и он, почувствовав моё невнимание и оскорбившись грубостью, всхлипнул, отвернулся и замолчал, пообещав объявить мне пожизненный бойкот. Вот и отлично. Никогда раньше я не паниковала, — и сейчас мне тоже не до этого. Меня интересовало много чего, где истерики вперемешку с соплями и топание ножкой были совсем не к месту. К тому же, если напрячь гудящую и ушибленную кем-то и когда-то голову и предположить, что я сейчас оказалась попаданкой в Скайрим, который раньше был для меня пусть и самой любимой и самой интересной игрой, то выходило, что сейчас меня должны были вести в Хелген. Правда, в игре меня везли в Хелген в повозке, рядом с другими осуждёнными на казнь. Интересно, почему тогда для меня сделали сейчас такое исключение?
Ещё мне совершенно не понравился тот факт, что когда я пробовала пошевелить руками, обнаружилось, что они крепко связаны. Причём на этот раз за спиной. Странно, — но по моему игровому опыту у меня должны были связать руки впереди, как и всем остальным схваченным повстанцам. Выходит… между игрой и реальной жизнью была существенная разница? Интересно, а Довакином тоже буду я? В игре, конечно, я всегда была Довакином, но учитывая, что здесь могла оказаться не совсем игра, — или совсем не игра, это как посмотреть, — на эту роль могут выбрать и кого-нибудь другого.
Почувствовав, что я уже пришла в себя и ёрзаю вторым пассажиром на лошади, невольно выражая свою заинтересованность, генерал опустил голову и посмотрел на меня. Однако, сидя рядом со мной, он был со мной одного роста; а в игре мне всегда казалось, что он гораздо выше меня, за представителя какой расы ни играй. Или у него просто ноги были длинные, при коротком туловище? Где-то я слышала, что у мужчин всегда — или почти всегда — ноги длиннее, чем у женщин, из-за чего в большинстве случаев и получается определённая разница в росте.