А ещё — красавица мастерски пьёт вино.
Полночи она сидела у него за столом и пила и ела, а он смотрел на неё и улыбался, и отпускал разные шуточки в её адрес, которые она то ли не слышала, то ли игнорировала.
А потом она присела у очага, чтобы согреться, — и уснула, мурлыкая во сне, как кошка.
А он в то время уже долгое время был один, без женщины.
Так что… почему бы, собственно, и нет?
А она оказалась на поверку такой же, как и все остальные женщины, которые были у него раньше.
Закончившаяся история не ранила его сердце, только слегка оцарапала кожу. В конце-концов, этого следовало ожидать. Он подобрал уличную кошку, выходил её, научил быть самостоятельной и вдобавок научил построить свой очаг — самой.
Каждый умеет греться у чужого очага, гораздо важнее — суметь построить свой, собственный. Вот тогда и сиди и грейся на здоровье.
Могло ли у Элинны и Фарвила получиться хоть что-нибудь, учитывая уже то, что изначально оба видели от жизни совершенно разное? Опытная девушка догадывалась обо многом, чего ещё не знала, — а Фарвил наградил свою возлюбленную теми качествами, которые он у неё видел. Но которых у неё, увы, не было. Она сама очень удивилась бы, если бы узнала, что кто-то видит её именно такой, и посмеялась бы над этим. Она вообще много смеялась. Жизнь и так слишком сложная штука, к чему ещё лишний трагизм и лишняя серьёзность? А что русскому хорошо, то немцу смерть хорошо или сгодится одному, то для другого может быть опасно.
Медвежонок кормил её с золотого подноса серебряной ложкой, при этом вполглаза, но бдительно следя за тем, чтобы она не пресытилась и не потеряла чувства благодарности, — и Элинна, понимая, что в этой связке она самое слабое звено, решила бессознательно отыграться на другом. На том, что был ещё более слабым, чем она, — и кто вдобавок не был ни избалованным, ни привычным. Для кого всё было так внове, будто… да будто он никогда в жизни ничего подобного и не видел.
«Во имя Восьми… — думала с усмешкой девушка, вспоминая влюблённого в неё эльфа — Когда он на меня смотрит, мне иногда кажется, что он родился слепым, а теперь прозрел. И я стала первым человеком, которого он вообще смог увидеть.»
Медвежонок следил за тем, чтобы все получаемые от него блага Элинна не воспринимала как должное, и даже прогулка к Топальской бухте или к озеру Румаре на корабле она должна была воспринимать как минимум как спасение её жизни. Хорошо, что она была от природы весёлой и эмоциональной, это с лихвой маскировало недостаток чувств. В конце концов, можно улыбаться даже тогда, когда тебе совершенно не смешно. Это засмеяться было бы гораздо труднее.
Говорят, если в одном месте добавить, — то в другом убавится, и наоборот. Но не всегда и не везде можно убрать то, чего там нет, или добавить то, чего и так уже с верхом.
И, сама того не осознавая, кошечка Элинна решила отыграться на бедном беззащитном влюблённом за медвежонка, о существовании которого эльф даже не подозревал. Плохо, когда правая рука не знает, что делает левая, — насколько плохо, когда одинокая, свободная и независимая кошечка не знает, с кем играет в минуту скуки её мягкая лапка, куда несут её саму лёгкие и неслышные шаги?
— … А что ты будешь делать потом? — спросил как-то Марен с замиранием сердца, ожидая ответ своей возлюбленной.
— А потом я буду искать себе друга, который сможет защитить меня, поможет и никогда не даст в обиду. — просто и спокойно ответила ему Элинна, аккуратно стирая маленькое пятно на платье, оставленное ипомеей.
Со стороны могло бы показаться, что речь идёт о чём-то совершенно обыденном, но сам разговор не подразумевал такой простоты.
Услышав эти слова, Марен почувствовал, что земля качается у него под ногами, и что ещё немного — и его жизнь оборвётся. Как же так, его любимая, чистая, непорочная и непогрешимая девушка, воплощение всех достоинств, которые только возможны, оказывается, в опасности — а он при всей своей… да, своей любви! не смог не то, что защитить её, но даже догадаться, что ей грозит беда. Азура, какой же он недостойный, он был готов для неё на всё — а на практике оказалось, что он настолько жалок, что не может ровным счётом ничего.
«Скажи мне, что надо сделать! — чуть не крикнул он, только в то мгновение он потерял дар речи от отчаяния. Вся кровь бросилась ему в голову, и всё происходящее вокруг он различал, словно сквозь толщу бурлящей горной воды. Видеть, что его любимая хочет найти себе кого-то, кто будет несомненно лучше его — для юной и неокрепшей любящей души было слишком жестоким испытанием. — Если надо, я умру за тебя, я сделаю всё для того, чтобы ты была счастлива! Только бы видеть тебя, пусть издалека…»