— На самом деле, не нужно ничего особенного… — спокойно и как бы невзначай произнесла Элинна, видя, как поник её «тайный» воздыхатель, на чьём лице были написаны абсолютно все эмоции и который сейчас, казалось, был готов заплакать от горя. Забавно, правда! — Надо только вынести парочку двемерских артефактов из двемерских руин, а потом продать их… определённым людям. Вот и всё. Ты ведь знаешь, наверное, что в определённых кругах эти штучки очень высоко ценятся — и что двемеры уже давно исчезли, а потому это даже воровством нельзя будет назвать?
— Ну, так и кого мне найти для этого небольшого дельца? — спросила Элинна, словно разговаривая сама с собой — Это вроде как запрещено… но, с другой стороны. я никого ни о чём и не просила. Может, я и Массер и Секунду хочу получить в подарок, это же не значит, что кто-то мне их подарит?
О счастье и о любви, как о чём-то таком, на что он, как и всякое разумное существо, имеет право уже по умолчанию, он даже и не думал. Куда девалась его прежняя наивная уверенность в себе, которая раньше никогда не покидала его? Она исчезла при первом же испытании, сменившись странной и быстро укоренившейся мыслью, что он должен заслуживать всего, в чём нуждается. Заслуживать дружбу, уважение, признание, любовь и близость, потому что просто так он не имеет права ни на что.
Он до сих пор был уверен, что она и не подозревает о его чувствах к ней, в то время, как сама Элинна уже давно прочла его, как раскрытую книгу, и теперь была уверена, что дошла до самого конца и дальше не будет уже ничего интересного. Причин разорвать то, что даже отношениями не назовёшь, она не видела, но и расставаться с ним просто так… ведь он её любит, дурачок. Без него она останется совсем одна и ей будет скучно.
Мурлыкать у тёплого очага всегда приятнее, когда знаешь, что ты не одна. А раз уж он здесь и так беззаветно любит её, почему бы ей и не попросить его о некоторых услугах? Всё равно она здесь ни при чём, что бы он ни сделал, и её совесть будет чиста: она просто попросила, а уж что там и как он будет делать — это не её проблема. Не она ведь заставит его совершать что-то противозаконное, если ему и впрямь хватит ума или его отсутствия совершить что-то подобное? Он ведь не её ребёнок, чтобы она отвечала за него.
«Мы в ответе за тех, кого мы приучили», и эта простая в своей сути мораль во всех реальностях и мирах одинакова, — но Элинна никого не приручала. По крайней мере, так думала она сама. А о том, что делать с приручившимися, которых мы просто не прогнали вовремя, пока ещё не было поздно, мало пишут во всех мирах.
Элинну можно понять: она не читала книги, предпочитая проводить время за более существенными занятиями. И потом… как кого-то может приручить кошка? Кошка, которая всегда гуляла сама по себе — и лишь холодной и короткой скайримской весной с котом?
Даже если он пойдёт на преступление ради неё, никто его не заставлял, как никто и не заставлял его любить её. Она здесь совершенно ни при чём, как ни крути.
И Элинна успокоилась.
Что-то подсказывало ей, что скоро она может найти себе другого покровителя, на которого можно будет опереться, вместо медвежонка, — ну, и знать, что тебя любят и ради тебя, возможно, кто-то готов пойти на всё… Это, знаете ли, тоже очень приятно. А если ты, ничего не делая, получаешь взамен любовь, обожание и беспрекословное подчинение, о каком может мечтать даже сам император, но при этом можешь с полной уверенностью сказать, что ничего для этого не делал, — это, знаете ли, дорогого стоит. И вдобавок нет необходимости что-то отдавать взамен, пусть даже и простую благодарность. Ты ведь не просил этого? Нет, сами пришли, сами полюбили, сами готовы теперь на всё, — вот пусть сами за это и расплачиватся.
Элинна вовсе не желала Марену зла.
Она просто не хотела новых отношений, и вдобавок слишком серьёзных. К тому же, её воздыхатель не был ни влиятельным, ни богатым, а значит, ей нужен был кто-то другой. С холодной головой и прохладным сердцем, с полным кошелём золотых монет, который обеспечит ей безбедное сущестоввние и сегодня, и завтра, и послезавтра.
А про то, что будет дальше, она подумает потом.
Обязательно подумает.
Огонь не отвечает за мотылька, который летит к нему, привлечённый гибельным теплом и губительным светом. Лучшее, что он может сделать для него, — это быть холодным. Но глупые мотыльки всё равно летят к своей верной смерти. Хотелось бы верить, что они хотя бы умирают счастливыми — и не успев понять, что с ними случилось.