Раньше с ним ничего такого не случалось.
Раньше с ним так никто не обращался.
Раньше никто не похищал его и не связывал. Ему казалось, что у него болело абсолютно всё, в том числе и волосы, которыми раньше он так гордился и за которыми всегда ухаживал. Каким же чужим и далёким ему теперь казалось то время!
Собственно, во времена его домашней, одинокой, сытой, тепличной, фантастической и изнеженной юности никто не порицал его за такой интерес и внимание к собственной внешности. Хотя бы потому, что торговец из семьи, принадлежащей отдалённо к старинному дому Хлаалу, должен выглядеть прилично и ухоженно, это обязательно, — или даже роскошно и богато, что приветствуется.
К тому же, на самом деле риск встречи с разбойниками был минимален, — какой же уважающий себя торговец, пусть даже и практически без гроша в кармане, будет путешествовать один? Он всё-таки не какой-нибудь бродяга, который уже настолько одичал, что сам любого разбойника напугает. А статус обязывает ко многому, в том числе и к любви к себе и заботе о собственной безопасности и защите репутации. А двуногие и четвероногие лесные жители при случае церемониться не будут и повредят одним ударом всё, — и репутацию, и её злосчастного обладателя. Поэтому надо было быть очень осторожным.
… Я вспомнила своего персонажа-довакиншу, которая не спя по ночам, не присаживаясь и не отдыхая, чешет напролом через леса, за одни скайримские сутки преодолевая расстояние между соседними и не только провинциями в компании Лидии или Сераны — и мне показалось, что я просто вспоминаю какой-то сон. Странный, фантастический, яркий и нелепый. А по пути мы с ней убивали медведей, сшибали на землю драконов и обносили походу форты, населённые бандитами или магами. А потом, распределив между собой честно награбленное поклажу, продолжали свой путь дальше, куда глаза глядят, очищая скайримские земли от всего живого. Неужели кто-то и правда мог подумать, что такое и впрямь могло быть возможно в реальной жизни?
Почему-то перед глазами встала Анис. Но она была уже неживая, убитая неизвестно кем, от кого остался только запах сладкого рулета и весенней травы. Интересно, а это вообще был мужчина — или женщина? Не представляю я себе мужика, тем более взрослого, от которого могло так сладко пахнуть. А такой аромат больше подошёл бы маленькому ребёнку, причём преимущественно девочке. Хотя… девочки бывают разные. Та же самая Бабетта, например. Интересно, а почему её вообще так назвали?
Раньше, во времена спокойного и сонного застоя, Фарвил без труда обнаруживал у себя способности ко всему, чем только может заниматься разумное существо; теперь же, валяясь на земле перед вооружёнными и недружелюбными бандитами, он понял, что на самом деле у него нет способностей ни к чему. В первую очередь к тому, чтобы просто сохранить свою свободу и достоинство и остаться в живых.
У каждого живого разумного существа должно быть что-то своё, в трудную минуту выполняющее роль крыльев, которе не дадут нам упасть в пропасть. Или в лаву. Или во что-то другое, что так же сильно нам не понравится и не пойдёт нам на пользу. Почему-то мне вспомнился кадр из фильма, когда Фродо и Сэма спасают гигантские орлы и относят подальше от текущей лавы. Интересно, а как происходит такое чудесное спасение в других вселенных? И происходит ли? Ну, что за мысли лезут в голову… А ночи-то здесь, похоже, короткие, похоже, это осталось от игровой механики — или мы изначально устроились для разговора уже глубокой ночью. Часов здесь, к сожалению, нет — и потом они вряд ли будут.
— А потом… А потом, моя госпожа… — прошептал мой приятель, словно готовясь сделать какое-то великое и ужасное признание, от которого зависела его жизнь или даже быстрая и безболезненная смерть, — один… один из этих людей назвал меня… ох, боги… он назвал меня… назвал довакином…
Вообще-то ещё тогда, в Хелгене, я знала, что ищу довакина, так что была морально и физически готова к тому, что скоро найду его. Правда, мне казалось, что он должен быть на главной площади, или как называется это место, — но потом всё случилось, как случилось, и я отправилась искать его в здании тюрьмы, значительно отличающегося от игрового варианта, и там и обнаружила. А остальное вы уже знаете. Вопрос — ну почему мой эльф, тьфу, Марен-Фарвил, так комплексовал из-за этого? Ему, что, так хотелось тогда Алдуина увидеть, а он вместо этого за решёткой сидел? Нет, это вряд ли. Ну, не похож этот парень ни на экстремала, ни на любителя острых ощущений. Мне кажется, единственное острое, что он мог бы любить — это приправы, если они в этом мире есть, да и то не факт. А здесь — целый дракон, да и к тому же бессмертный и неуязвимый. Ну, не по скрипту же тогда всё происходило, правда ведь?