— … И они… один из них сказал мне, что я чешуйчатая г-гаадина… — прерывающимся голосом прошептал Фарвил, прижимая руку ко рту.
Я зависла, как компьютер.
«Ну, нахамили тебе, мужик, что здесь страшного-то? Ну, ответил бы что-нибудь вроде «сам дурак», или просто отвернулся бы, делов-то! Или у тебя после такого обращения нервы расшалились? Чёрт его знает, что там произошло… может, он просто аргониан не любит? Нет, он сам не аргонианин, а данмер, и вряд ли у него аргониане в роду были. Или же в этом мире сравнение с аргонианами — страшное оскорбление?
Нет, ну из-за чего здесь слёзы лить-то, мужик? — думала я, увидев, как мой приятель пытается незаметно для меня успокоиться и судорожно задерживает дыхание, протирая глаза, как спросонья. — Мда… похоже, ты всё-таки ещё маленький мальчик, без обид, пацан. Чёрт его знает, как на самом деле взрослеют эльфы, может, ты только выглядишь, как взрослый, а на самом деле ты ещё ребёнок?»
Мои размышления и эльфовы непонятные терзания прервал далёкий, но ясный крик петуха. Неужели ночь уже закончилась?
Хлопнула дверь и из своей комнаты вышел Эмбри.
В противовес своему игровому образу, он был свежим, выбритым и подтянутым. И алкоголем от него не пахло.
В дверь постучали.
Где-то в моём сознании промелькнул крылатый образ, в существование которого я никогда не верила, — и коротко, как сигнал об опасности, прозвучали слова моей любимой группы «Наутилус».
На пороге стояли шлемоголовые стражники.
— Ты обвиняешься в убийстве старой травницы по имени Анис! — гулко, как бой орсимерского барабана, прозвучал его голос — Знатный господин, которого ты пыталась убить, закрыв в подвале убитой женщины, видел тебя. Иди за нами в тюрьму или поплатишься жизнью!
«Интересно чукчи пляшут.» — вспугнутой курицей прозвучала мысль.
«Не мешай мне… уходить на дно…» — режущим уши звуком полоснули слова из песни Гопенко. Как некстати, как и весь этот бред. Интересно, кто там, где и когда мог меня увидеть? Можно подумать, я знаю, кто и как убил старуху, если когда я пришла, она уже была мёртвой? Выходит, убийца прятался где-то неподалёку — но зачем ему было обвинять меня в том, что он совершил сам?
Не понять мне преступную логику. По моей логике выходило, что если ты смог кого-то убить, не оставив свидетелей, нужно было просто сваливать поскорее и куда подальше. Зачем пытаться обвинить в том, что ты совершил, кого-то ещё, если ни обвиняемых, ни подозреваемых нет?
Дело осложнялось тем, что я сама ещё никогда и никого не убивала. Игровой опыт не в счёт.
— Так, это что у тебя за дело к моей дочери, а? — возник у меня за спиной Эмбри. — Если у тебя есть к ней вопрос, сначала поговори со мной. После того, что этот твой господин с ней сделал, вы все будете иметь дело со мной!
Похоже, для меня настало время подвисать. Потому что я вообще не поняла, о чём шла речь — и что здесь вообще происходило. Эмбри, представившийся моим папашей, определённо что-то задумал, но вот что — и когда? И по его голосу было ясно слышно, что он не шутит.
— Он обесчестил мою невесту, а теперь хочет отправить её в тюрьму! — появился рядом с ним мой эльфийский оболтус.
Я так и села.
Вернее, села бы на пол, если бы двое новоиспечённых родственников не подхватили бы меня синхронно под руки.
— Блин, мужики, у вас, что, скрипты такие? — непроизвольно вырвалось у меня. — Беседка ничего такого не прописывала!
— Или он думает, что раз война, так теперь всё можно? — спросил у стражника «папаша». — Совсем девка повредилась умом после того, что он с ней сделал!
Теперь пришла очередь стражника офигевать от происходящего.
Краем глаза я заметила, что моего обвинителя рядом не было. Интересно, зачем ему вообще было бы оставаться здесь, если он сам грохнул втихаря старушку, причём его никто не увидел, включая её саму, а потом сваливать свою вину на посторонних? Тем более, на меня, учитывая тот факт, что мы с ним вообще никогда не встречались? Как много вопросов — и ни одного ответа. А вот по поводу того, что я — дочь Эмбри и что меня, оказывается, изнасиловали, причём Фарвил решил как-то и перед кем-то отстоять мою поруганную честь…
Ох, чувствую, пойдут клочки по закоулочкам.
Ох, пойдут.
Потому что так мерзко и неоднозначно я ещё не ощущала себя никогда.
Глава 13. Странное родство
Честно, — я никогда не была недотрогой, не считала себя девочкой-припевочкой, которая густо краснеет от слова «задница» и которую никто и никогда не брал даже за руку… Так что так называемая девичья честь была здесь абсолютно ни при чём. Но вот что меня как-то без спроса перевели не только из главных героев во второстепенные, да ещё и превратили в какой-то не слишком-то одушевлённый и разумный… Не-знаю-даже-что — это мне не понравилось ещё больше.