Хайс напрягся, длинные волосы зашевелились. Он выругался на шипящем языке и начал спускаться.
— Любезный, подождите, — позвал Крикунов, когда нижняя часть Хайса наполовину скрылась. — Вы так решительно куда-то направились. Быть может, у вас есть какой-то план?
— Плана тут два. Вверх или вниз. Я вниз.
— Значит и нам вниз, а там видно будет, — предложил Савелий.
Сверху в камеру влетел Тайгер.
— И ты здесь? — удрученно сказала Ника.
— Позавчера из карантина перевели, — торопливо ответил он. — Надо спешить. Мой сосед считал, что это не вся тюрьма, а всего лишь один из блоков. Если это так, возможно, внизу есть проход.
— Послушайте, — сказала Ника Крикунову и Тайгеру. — Что бы вы ни думали, я никому про вас не говорила. Меня вообще никто ни о чем не допрашивал.
— Зато со мной довольно недружелюбно беседовали, — пожаловался Крикунов. — Интересовались исключительно вами, Ника, и вашими бреднями. Тайгер, вас, полагаю, тоже подозревают в содействии ей?
— Мы теряем время, — напомнил Тайгер.
Они стали спускаться. Тяжелый, большой Савелий дважды чуть не сорвался, после чего долго стоял на этажах, держась за сердце и тяжело дыша. Многие заключенные так же стремились вниз. Не всем суждено было добраться до дна — некоторые срывались.
Нижний этаж камер нависал над пепельной поверхностью дна. Пришлось прыгать с высоты в три человеческих роста. Под ногами Ники зашуршал песок, он отличался от того, что лежал в камерах, был более мелким. На освещенном колодцем тюрьмы пятачке дымились горящие заключенные и валялись те, кто упал во время спуска. Песок медленно поглощал тела. Со всех сторон, в полутьме чернели стены: здесь была круглая ниша, раз в пять шире освещенного пятачка.
Ника, Савелий, Тайгер и Крикунов, бросились в полутьму. Как и другие добравшиеся сюда заключенные, они взялись ощупывать стены.
— Нет здесь прохода, — сказала Ника, пройдя весь круг.
— Мой сосед ошибался, — ответил Тайгер.
— Твой сосед балабол, — отозвался Савелий.
Сверху донесся треск автоматных очередей. Горящие люди продолжали с криком падать.
— Слышите? — спросила Ника. — Виктор Майкин поет. Песня «Легкие слова».
— Опять началось, — закатил глаза Крикунов.
Вскоре и в самом деле послышалась музыка. Заключенные, оставившие надежду найти проход в стенах, бегали вокруг освещенного пятачка, заглядывали вверх на неумолимо приближающийся диск.
— Надо встать под платформу, — сказала Ника. Она взяла за руку Савелия и вышла с ним на середину освещенного круга.
— Я соглашусь в твоей задумкой, — сказал Тайгер и присоединился.
Крикунов тоже подошел:
— Вы не хотите, чтобы вас сожгли? Хотите, чтобы раздавили?
— Эй, вы, хватит мельтешить, — крикнула Ника мечущимся по кругу заключенным, — Идите лучше ко мне.
— Что это даст? — спросил Хайс.
Тот же вопрос задали еще несколько узников.
— Начинайте уже думать, — сказал она. — Вы стоите на линии огня. Когда платформа опустится, вас перестреляют. А здесь у нас есть шанс. Мы в последний момент выскочим и нападем.
— Нападем б-без оружия? — спросили из толпы.
— Давайте нападем с оружием, — сказала Ника. — Вы арсенал нашли?
— Ха-ха-ха, — засмеялся Савелий. — Это кто там такой т-тупой?
Из темноты вышел длинный худой заключенный с обвислой губой.
— Ну, д-допустим, а к-как вы собираетесь…
— Погоди, — прервал его старик Хайс. Он шагнул к заике и вмиг свернул ему шею.
Савелий тут же закрыл собой Нику.
— С ней я так не поступлю, — сказал Хайс. — Она нужна мне живой.
— Не надо говорить обо мне в третьем лице, — дернулась Ника.
— О чем это вы? — спросил Тайгер.
— Потом объясню, — ответила Ника.
Худо-бедно растолковали замысел тем, кто не говорил ни по-русски, ни по-земному. Толпа заключенных нехотя скучковалась под платформой. Одни плакали, другие тихо молились, третьи сжимали кулаки, накручивали в себе ярость.
Платформа опустилась достаточно низко. Когда она влетела в пространство ниши, все выбежали, чтобы напасть, и в недоумении остановились. На платформе стояла лишь музыкальная колонка, динамики выдавали Виктора Майкина «Свет сквозь облака». С первого уровня камер на заключенных смотрела дюжина босых людей. Половина из них была в камуфляже, они держали автоматы и огнеметы.
— Низшие, — закричали заключенные на разных языках.
Сквозь нейтрализатор Ника ощутила слабое присутствие низших.
— Упыри, — пробасил Савелий. — Чую, упыри.
Один из автоматчиков, с сердитым лицом и погонами полковника, вытянул руку со смартфоном, убавил громкость колонки и взглянул на Нику:
— Вот она. Ника Хабарова, мы пришли тебя освободить.