«Знает гаденыш, что Музы нет рядом» — подумал Майкин и попытался отмахнуться.
Из-за усталости руки были ватными. Пучеглазого сопротивление только раззадорило, он вгрызся ему в бока и принялся щекотать. Майкин не выдержал и заехал шутнику кулаком в нос. Тот рассвирепел, оскалился. Майкина охватила ярость, он ни на мгновение не сомневался, что убьет злыдня, точно комара. Он собрал все силы и пнул противника в грудь. Пучеглазый упал.
На пути возникла Муза:
— Ну что ты так разволновался, мой хороший. Подойди к микрофону, наш выход.
Пучеглазый извиваясь, подполз и укусил Майкина за ногу. Нога уже перестала быть ногой Майкина — ей владела Муза — нога, словно по мячу прошлась по челюсти обидчика. Раздался хруст. Пучеглазый взвыл и убежал.
Майкин почесал ушибленную ступню. Ему показалось, что он постепенно привыкает к частой боли и страху.
— Виктор, — напомнила о себе Муза.
— Сама иди если хочешь, не собираюсь я тебе помогать.
Сколько раз говорил он Музе эти слова. Он заставлял себя терпеть, заставлял не сдаваться. Майкин был уверен — именно так и надо поступать.
Его скрутило. Он заорал от сильнейшего спазма спины. Свело кишки и желудок. Печень кольнуло так, что зарябило в глазах.
— Мой дорогой, — медленно произнесла Муза. — Ты должен мне помогать. Неужели тебе нравится, когда больно?
— Да-да, нравится, — выкрикнул Майкин. — Я из-за тебя теперь в ад попаду, пора бы мне привыкать.
Ноги сами понесли его к микрофону. Легкие набрали воздуха. Голосовые связки задрожали. Муза пела, а Майкин безвольно повторял. Песня эта не была похожа на то, что они исполняли раньше; и песней это называть было нельзя. Из уст Майкина вылетали сиплые возгласы, нутряные хрипы, клокотания, шипения. Все это складывалось в какой-то нелогичный мотив. Но, впрочем, как казалось Майкину, новое произведение Музы имело некую цельную композицию.
Небо начало темнеть. Толпа похоже этого не замечала — зрители завороженно смотрели на Майкина. А небо все темнело, на площадь опускалась коричнево-серая туча. От нее отделились перекрученные нити. Сотни нитей. Майкин узнал тучу. Это был сгусток теней, что вылетали из бедняг, которых жгла Муза. Нити, похожие на тончайшие смерчи вонзались в головы слушателей.
Коричневая туча истончилась, перелилась в толпу. Люди на площади оцепенели.
Вдруг сообщники Музы встрепенулись. Стали стрелять. От здания городской управы к сцене мчалось огромное нечто, с почти квадратной головой. Зрение Майкина углубилось, он узрел, что в бегущем нет жизни — это был электрический труп. Все, кто стоял на сцене рядом с Майкиным, попадали с ножами в телах и головах. Стреляли уже отовсюду. Пучеглазый пробрался на сцену, попытался закрыть собой Майкина, но спотыкнулся и распластался — из его открытого рта потекла черная кровь.
К Майкину поднялись семеро в черной форме, с автоматами наперевес. Двое были знакомыми — Ника и Савелий — его недавние похитители. На сцену запрыгнул гигантский мертвец, подмостки зашатались, с грохотом опрокинулась колонка. Зрители на площади качались в трансе.
— Хорошая работа, охотники, — похвалила Ника, всматриваясь в толпу, — Кажется, никто не пострадал. А почему они такие застывшие?
Крикунов потеснил Майкина, взял в руки микрофон:
— Господа, прошу соблюдать спокойствие. Это все не по-настоящему. Предлагаю вам забыть, то, что вы здесь увидели. Забыть! Забыть! Забыть! — он повернулся к Нике. — Нет, сил у меня на такую ораву не хватит. Надо или мелкими группами, или каждого по отдельности… Хотя зачем я вообще этим занимаюсь, — он бросил микрофон под ноги. — Кончайте носителя, командир.
— Кто ты такой, Майкин? — спросила Ника и прицелилась. — Или может ты Муза? Павел Арсентьевич, да отойдите вы от него. Совсем страх потеряли? — Крикунов отбежал, кивая, мол, да-да забыл. Ника снова обратилась к Майкину: — Говори!
Муза растянула губы Майкина в улыбку.
— Спроси, о тех, кто помогает ему Землю выключить? — напомнил Тайгер.
— Бесполезно, — сказал Савелий. — Правды от демона не дождешься.
Ника жаждала этой встречи и не только для того, чтобы убить носителя. Что-то тянуло к Майкину, словно он ей мог поведать, такое, что важно было знать — о нем, о ней, обо всем. Сердце Ники бешено колотилось, перехватывало дыхание.
— Молчишь? — Ника направила автомат в лицо Майкина. — Ладно, мерзость, пока.
— Ты выжила, — усмехнулась Муза и одновременно с ней Майкин. — Я думала, что потеряла тебя.