В комнате стало тихо, только щелкал пистолетом с дулом в зубах Мокасин и шуршали, извиваясь на полу в беззвучных корчах, охранники.
— Отдай. — Майкин выхватил пистолет у Мокасина. — Всем кроме Валерия Петровича собраться в том углу. И кучнее там.
Серьезные уважаемые мрачные люди, здоровяк Мокасин, Хариус с разбитым лицом и охранники прижались друг к другу в углу. Майкин подошел к столу, отпил арманьяк из горлышка, зачерпнул мясной нарезки.
— Валерий Петрович, присоединяйся, — предложил он.
Куплетист, глядя с опаской на серьезных людей, отрицательно помотал головой.
— Говорил же, будет весело.
— Тебе не жить, — ощерился Мокасин.
— Я что, кому-то слово давал? — Майкин прожевал, подошел вплотную к Мокасину, пошарил в карманах его халата, достал папиросы, зажигалку, закурил и зашелся в кашле, — Как ты такое… Аж до слез продирает. Есть сигареты нормальные? Хариус, ты куришь? — тот кивнул, протягивая трясущейся рукой пачку.
— Я тебя, сучоныш… — не унимался Мокасин.
Майкин небрежно хлопнул его по щеке:
— Сказал ведь ты уже один раз, я же не глухой.
Майкин взял со стола валюту, сложил в камине, подбросил поленьев, полил жидкостью для розжига, чиркнул зажигалкой и уселся напротив огня. Он не боялся сидеть спиной к серьезным людям. Он чувствовал каждого и мог безошибочно сказать, где кто находится и о чем думает. Например, куплетист переминался с ноги на ногу в панике, а остальные изо всех сил пытались освободиться, но их тела против воли жались друг к другу.
— Что вы за люди такие? — риторически спросил Майкин, глядя на пылающие деньги. — Я ведь по-хорошему пришел, предложил обмен. Выгодный, между прочим. Нет ведь, где тайник, да где тайник, говори где тайник, бомжара. Хочу и беру, да? Так? Хотите я вас в камине сожгу? А? Чего молчите? Боитесь? Знаю, что боитесь. Хрен вам, а не тайник теперь. Мокасин, ко мне. — В углу зароптали. — Ну-ка, тихо там.
Мокасин подошел, наклонился и зашептал:
— Не убивай, бери что хочешь, только не убивай. У меня жена, дети, мать, отец.
— Да нужно больно из-за такой мрази грех на душу брать. Ты вот что сделай, приведи сюда всех кто в доме. Всех. Принеси сюда всю выпивку и всю наличность. Во дворе твой джип?
— Мой?
— Подаришь?
— Но это мой джип.
— Я спросил, подаришь? — пьяно бросил Майкин.
— Дарю.
— Вот и хорошо, ступай.
Майкин засучил рукав и сунул руку в огонь. Волосы на руке опалились, но пламя не обжигало. Майкин направил мысль подавить горение, и огонь утих. Затем заставил поленья разгореться, и синее пламя стало рваться со свистом в стороны.
Вскоре Мокасин привел в гостиную шатенку Лику, трех домработниц и еще двоих охранников с улицы. Они выложили на стол три спортивные сумки, набитые пачками российских денег, и расставили батарею разноцветных бутылок алкоголя.
Майкин завел Валерия Петровича себе за спину и велел забыть остальным, что видели его и куплетиста. Так же он приказал серьезным людям и Хариусу пожертвовать все свое имущество детским домам, начать жить заново и никогда не заниматься противозаконным. Когда мрачные, Мокасин и Хариус кивнули, Майкин отправил их спать.
Очумелые охранники помогли погрузить сумки с деньгами и алкоголь в джип. Майкин сел за руль, Валерий Петрович рядом. С восемнадцати лет, со сдачи на права, Майкин не сидел за рулем автомобиля. Сперва рывками, а потом все уверенней он выехал со двора коттеджа Мокасина.
Остановились на обочине Киевского шоссе.
— Компанию составишь? — спросил Майкин. — Я, правда, не знаю куда ехать.
— Убьют они нас, Витечка, — ответил бледный Валерий Петрович.
Объяснить, что в том бандитском коттедже все забыли о них навсегда не удалось, Валерий Петрович мотал головой, упорно не желая в это верить.
Майкин напихал в футляр гармошки денег, поймал машину, пожал Валерию Петровичу руку и велел забыть сегодняшний день. В довесок приказал потратить деньги с умом, не злоупотреблять алкоголем и быть осторожным по жизни. Он усадил Валерия Петровича, расплатился с водителем, поручил отвезти пассажира до дома и забыть того, с кем сейчас разговаривал.
Майкин проводил взглядом машину с куплетистом и вернулся в джип. Стоял теплый июньский вечер, томно шумело шоссе. В зеркале заднего вида мелькнула Муза. Майкин открыл бутылку вермута.
— Осталось с тобой разобраться, тварь.
Он выпил, завел двигатель и дал по газам.
Глава 17. Химики
Савелий сменил Хидэ на посту у окошка.
— Что там? — спросил Крикунов. — Убивают нас уже или нет?
— Прячутся гниды, — ответил Савелий. — А нет, вон двое вышли. Ха, смотри что творят — ломы и кувалды показывают. — Савелий прицелился. — Далеко, не попаду. Паразиты. Консервную баночку нашу вскрыть собрались.