Ника сняла со стены пучок сушеного зверобоя и, проведя по нему рукой, подожгла. Этому трюку ее обучил старший брат Андрей. Сказал, что за дорого выменял секрет тренировки у переходимца, когда летал по фабричным делам за горизонт.
Увидев воспламенение без спичек, знахарка ахнула. Ника потушила пламя и стала окуривать Тайгера дымом. Она велела Айре и Хидэ оголить раненому грудь, а бабке накалить докрасна нож.
Бабка выполнила просьбу. Ника села Тайгеру на живот и принялась вырезать символ жизнепечати. Тайгер порывался исчезнуть в небытие. Жизнь в нем даже не теплилась, а истекала капля за каплей. Ника побуждала его силовые струны, разводила энерготечения, как могла, проталкивала слабеющие потоки, колебала узлы.
Прошло полчаса. Работа выматывала, Ника вспотела.
В дом влетел Крикунов.
— Что вы собираетесь делать? До меня только сейчас дошло подозрение. Отвечайте, зачем вам низшие?
— Спасти друга, — изможденно сказала Ника и отвернулась.
— Заклинаю, не смейте. Это грех. Я вам запрещаю, слышите, я запрещаю.
— Позаботьтесь о травнице, она слабовнушаемая.
Ника вышла из дома. На улице собрались жители деревни с кошками в руках. Для удобства Айра и Савелий построили деревенских в три шеренги: взрослые, старики, дети.
— Кис-кис-кис, — скомандовала Ника и указала пальцем на дверной проем. Кошки вырвались из рук местных жителей, с мяуканьем ринулись в дом.
Крикунов, переждав кошачий поток на пороге, кинулся за Никой.
— Нет, я вам не позволю. Это противоестественно. У вас нет такого права. Кто вы такая? Вы что Всевечный?
— Я скажу вам, что противоестественно. Умирать. А Тайгер умирает.
— Жизнь низших принадлежит Владыкам… Да, что я такое говорю. Жизни принадлежат не нам. Ни даже Владыкам. Ника, мы не упыри, мы не должны так поступать. Это судьба, значит время его пришло.
— Я буду решать, чье время пришло, а чье нет.
— Да вы послушайте себя. Что вы несете? Вы совсем не боитесь последствий?
— Не боюсь.
— Я не буду в этом участвовать.
— Я вас и не заставляю, — сказала Ника. — Посидите в сторонке.
Она подошла к собравшемуся народу. Люди были спокойные, слегка заторможенные.
— Ника, ты уверена? — спросил Савелий.
— Сделайте экран и заземление, — сказала она и неспешно начала рассматривать детей. Покачала головой. Затем дотронулась до груди подростка и рыжей девушки, прикоснулась к пяти мужчинам, семи женщинам и двум пожилым.
— За мной, — сказала она и пошла в дом.
Те, кого она выбрала, двинулись следом.
Шестнадцать человек и Ника уселись вокруг облепленного кошками Тайгера. Бабка причитала. Вошедший Савелий приставил палец к губам, произнес «тссс». Ника взяла одной рукой подростка, другой раздвинула урчащих кошек и дотронулась до живота Тайгера. Подросток задрожал, повалился без чувств. То же самое Ника по очереди проделала с остальными выбранными. Вскоре они вповалку валялись на теплом дощатом полу.
Сзади подошла Айра:
— Возьми у меня.
— Чего уж там и у меня, — сказал Савелий. — Он нам жизнь как-никак спас.
— Нет, — отрезала Ника. — Позаботьтесь тут обо всем.
Она пересела, положила голову Тайгера себе на колени, возбудила свои подключичные узлы, толкнула массу и постепенно уснула.
Очнулась Ника на диване. Айра на полу поила Тайгера бульоном из кастрюльки. Грудь охотника была перевязана.
Ника переползла на пол.
— Как ты себя чувствуешь? — спросила она.
— Как после контузии, — ответил Тайгер.
— А я как с похмелья. Сколько времени?
— Девять утра, — Айра помогла ей встать.
— Поверни его и держи за руки, — велела Ника.
Ника большим пальцем ноги прошлась по жизненным точкам на позвоночнике больного и с досадой поморщилась. Тайгер застонал, вжал голову в подушки. Ника кивком позвала Айру из дома.
На улице накалялось утреннее солнце. В воздухе стоял сногсшибательный запах печеного мяса, во дворе Савелий в окружении кошек и деревенских ребятишек жарил шашлыки. Он весело помахал девушкам картонкой, которой раздувал угли, и хлебнул коньяка из фляжки. Хидэ и травница накрывали на стол. Раскладывали хлеб, зелень, квас. Бородин с местными мужчинами колдовал над открытым капотом внедорожника.
Ника посмотрела на дом. От отмостки до трубы его покрывала неровная сеть из медной проволоки. В палисаднике валялись раскуроченные трансформаторы и электродвигатели.
Мимо проходил Крикунов, остановился и сумрачно посмотрел на Нику:
— И все-таки это не хорошо.
— Павел Арсентьевич, я вас хочу попросить. Запомните всех участников. Сделайте им внушение на всю жизнь, чтобы за здоровьем следили. На всякий случай. Да, не переживайте, сто лет жить будут. Отбросьте вы свои предрассудки.