— Вот это да, — протянула Ника. — Стало быть, мы и есть души Хранителей Миров. Аватары самих себя.
— Верно, наши истинные тела это Покров, а наши души вынуждены реинкарнировать после каждого жизненного цикла от одной временной оболочки к другой.
— Как я уже догадалась, на нас охотятся. Савелий, мой дядя, ты знаком с ним, считает, да и не он один, что Покров истончается, а из-за этого потусторонней мерзости становится больше.
— Вроде того. Когда в те давние времена Покров образовался, он выжег всех проникших в миры Врагов, и сделался этакой мощной крепостной стеной. Потусторонние, запокровные Враги тогда начали, с помощью отдельных личностей на просторах, долго и тщательно искать души Хранителей, и то ли убивать, то ли выпроваживать их в какие-то неведомые потусторонние дали, от чего часть Покрова, та, что соответствует телу Хранителя умирает, и Покров становится тоньше. С тех пор мелкие темные сущности: упыри, полтергейсты, злые духи, демоны и черт знает кто еще, бродят в просторах, будто бы они всегда тут были. А Хранителей становится все меньше и меньше. Вражеские силы с той стороны сделают все, чтобы создать тут хаос и найти нас.
— Но выход есть, мне правильно кажется?
— Да. Мы можем возродиться, но для этого мы должны вернуть свои истинные тела.
— И как это сделать?
— Истинные тела Хранителей, собственно Покров — это нечто присутствующее во множестве измерений, а та точка из которой наши тела и души разбросало в разные стороны — средоточие этих измерений — Исток Покрова. У кого он и где спрятан — неизвестно. Несомненно одно: вход в этот тайник находится на наших просторах, а значит Исток возможно найти.
— Мы божества, — задумчиво произнесла Ника. — Подумать только, я — Покров.
— Давай прогуляемся, ноги затекли. — Майкин поднялся и пошел на столб.
Ника догнала.
— Общую картину я поняла. Расскажи детали. Какие преимущества у нас, у аватаров.
— В этой телесной оболочке мы, Хранители Миров, почти ничем не отличаемся от обычных высших кем бы они ни были, деревьями, птицами, людьми… Мы смертны, мы не помним прошлые жизни. У нас нет особых способностей сверх того, какими мог бы обладать высший, за небольшим исключением. Кода мы достигаем определенного возраста, ближе к двадцати, в моем случае двадцати-двадцати пяти мы созреваем.